ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Леди Лайонин проворковала под старым донжоном, где холодные январские ветры стучали по каменным стенам, будоража сердце лежащей внутри нее. Люси звалу, но толстые одеяла и теплый шатер были ее последним убежищем от морозов и беззаботного ожидания своего назначения.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Теперь настало время обмена кольцами и поцелуями. Леди Лайонин, насколько я знаю, у вас уже есть кольцо?

Девушка дрожащими пальцами надела золотое кольцо на безымянный палец его левой руки, той, что ближе к сердцу.

– У меня нет… – начал было Ранулф, но тут же, просияв, сунул руку под плащ, отстегнул от пояса кожаный мешочек и высыпал содержимое на стол: несколько монет, драгоценные камни, среди которых был огромный рубин, три железных ключа и комок свалявшейся шерсти. В комке оказалось золотое кольцо с двумя сплетенными руками, символизировавшими единство, и солнцем и луной, обозначавшими крепкий брачный союз. Сверху красовались три изумруда.

– Это кольцо моей матери. Она просила всегда носить его с собой.

– Ты не можешь отдать его мне, потому что я не во всякое время буду рядом.

Но Ранулф взял ее руку и надел кольцо.

– Я заверну тебя в комок шерсти и буду повсюду брать с собой. А теперь иди отыщи леди Мелиту, ибо я бессовестно пренебрегаю своими людьми, конем и братом.

– Но сначала ты должен поцеловать меня, – обиженно пробормотала она. Как он мог забыть?!

Он наклонился и чмокнул ее в щеку, но она обвила его шею и притянула к себе. На какой-то момент он сжал ее, едва не раздавив.

– Иди, – прошептал он, разнимая ее руки, – прежде чем я опозорю себя и короля перед твоей семьей. И заметь, я не включаю тебя в число опозоренных, поскольку знаю, что ты бессовестная плутовка.

– Тогда возвращайся к коню, – усмехнулась она, – а я займусь делами и выброшу тебя из головы.

Она весело побежала к матери. Мелита направилась за ней. «Когда-нибудь мне придется заплатить за это», – подумала она.

Конечно, мать радовалась счастью дочери, но никак не могла понять, каким образом умудрилась воспитать столь дерзкую девчонку. «Это Уильям во всем виноват, – твердила она себе. – Назови он дочь Джоан, как хотела я, она не была бы такой. Ни одна Джоан не посмела бы обнять у всех на глазах мужчину, -который еще не стал ее мужем! Но девочку назвали в честь львицы!»

Мелита невольно улыбнулась. Какое счастье, что Лайонин предстоит выйти за Ранулфа, а не за слабого, безвольного слизняка вроде Джайлза, юноши, жившего в соседнем имении и с детства поклявшегося жениться на Лайонин.

– Мама! Что ты там бормочешь? По-моему, ты разговариваешь сама с собой!

– Опомнись, Лайонин! Ты можешь вести себя вызывающе с лордом Ранулфом, но только не со мной!

Лайонин рассмеялась, но тут же, став серьезной, извинилась:

– Прости, матушка. Ну разве он не поразительный человек?

Мелита вздохнула, ибо предвидела, что следующие несколько часов ей придется выслушивать перечисление достоинств лорда Ранулфа.

Они провели день в большой спальне Уильяма и Мелиты, служившей также соларом[4].