ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Стаська просыпалась с ужасом, каждый день казался началом бесконечной череды неудач. Ее жизнь казалась скучным циклом: одно и то же дежурство на работе, свидания с разными типами парней, которые всегда обрывались на второй день. Все это ощущалось как бесконечная серость, пока неожиданно ее жизнь не изменила одна непростая встреча. Теперь она вновь стала центром интересов всех — и таких же незаурядных, как княгинюшка, и простыми тетками-соседями. Теперь ей предстояло стать ключом к шокирующим открытиям, которые разорвет обычную плоскость ее быта.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

 – Месяц, два, три? Звонить, слышать ее и не видеть! Ах, ты ж бога душу мать! Сам все запутал, теперь вот расхлебываю, да не один! И Стаське приходится!»

А она спросила, как тогда, когда он позвонил из ветреного, холодного и пыльного Пакистана:

– Тебе там совсем тошно?

– Совсем, – признался он, – так тошно, что выть хочется!

– Ничего, ты справишься, Больших! – уверила она грустным голосом.

– Я справлюсь, Стасенька, ты потерпи, пожалуйста! – попросил он.

– Я потерплю. Только ты все равно справляйся скорее, – не удержалась она.

– Я постараюсь, маленькая! – пообещал Степан.

Он посидел, откинув голову на подголовник, заново прокручивая весь разговор – снова и снова, все слова, до вздоха, до интонации, до молчания – все, что она ему говорила и как – теплея душой, отходя от холодного бессилия, которое ощущал, оказывается, весь день.

Ему хотелось к ней до одури!"

"Он завел машину и поехал в штаб. Завтра у него по графику дежурство, значит, надо договориться перенести его на послезавтра.

И опять не со своей бригадой, чего Степан очень не любил. Разумеется, все ребята у них в конторе замечательные, но свои – это свои!

– Быстро говори, что случилось! – потребовала тетушка.

– У Веры рак, завтра операция, – потускневшим голосом объяснила Стаська, усаживаясь на стул.

– И что? – воззвала к продолжению княгинюшка.

– И Степан, само собой, будет с ней, помогать чем может, и вообще…

– Это, конечно, неприятно, но почему ты в таком отчаянии?

И Стаська объяснила все «не может» Степана Больших, одновременно являющиеся причинами ее печали, переходящей в отчаяние.

– Да… – подтвердила спокойным голосом княгинюшка, – любят люди все сами себе запутать!

– Ты о чем? – находясь целиком в своих мыслях, не поняла Стася.

– Да о том, что не вижу повода так отчаиваться!

– А если она умрет? Он же себе вовек не простит! – переживая за Степана, расстроилась Стася.

– Значит, умрет! – жестко заявила княгинюшка. – А он переживет! Он не ее лечащий врач, прохлопавший больного! Перемелется!

– Как ты можешь так говорить! – от возмущения подскочила со стула Стаська.

– Да так и могу! – сурово повысила голос Сима. – Сядь! Не на митинге!

Стаська демонстративно села на место, подчеркнуто изобразила готовность слушать, положив руки на стол, уставилась на тетку, всем видом излучая несогласие.

– Да, это трагедия, – констатировала жестким тоном факт Сима. – Но это трагедия не твоя и не твоей семьи, и не Степана и его семьи! Это беда чужой женщины и ее родных!

– Но она ему не чужая! Он с ней почти два года встречался! – кинулась защищать Больших Стаська.