ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В теплом безветричем осеннем дне, девочка Стармин начинает свою научную работу по альтернативным магическим практикам. Несмотря на свой юный возраст, она уже готовится стать профессиональной ведьмой.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Вот пущай с вами денек-другой посидит, уразумеет, за кого заступалась; можете проучить ее малость, только чтоб не до смерти, а то с живых шкуру спущу!

Насупился Муромец:

– Мы девок боем обучать не привычные, пальцем ее не тронем, а вот ты спустился бы к нам на кулачках помериться, глядишь, сам бы чего уразумел…

– Спустился бы, – отвечает Вахрамей, – да недосуг – ждут меня дела неотложные, государственные. Попозже загляну, проведаю – каетесь аль нет.

– И долго нам тут сидеть? – справляется Соловей, голову задравши.

– Вам – веки вечные, а Алене – покуда прощения не попросит. Ну а ежели вовсе не попросит, уж не обессудьте – придется вас голодом уморить. Вон, Кощеича можете первым съесть – все равно не жилец.

У Семы Соловья еще на шутку сил достало.

– А ежели мы прощения попросим – отпустишь?

Расхохотался Вахрамей, ничего не ответил. Ушел, поди.

Царевна носом хлюпает, Муромец ее ободряет;

– Не плачь, Алена, Кощеич сейчас что-нибудь придумает – верно, Сема?

А у меня перед глазами все кругом идет, пятна какие-то мелькают, туман клочьями.

– Может, – говорю, – с разбегу выскочить попробуем?

Переглянулись побратимы, вздохнули согласно:

– Толку не будет, надо Сему в порядок приводить…

Поди им возрази, ежели Муромец сзади под локотки сгреб, удерживает, а Соловей с Аленой к головушке моей болезной с двух сторон подступились. Всю воду из кувшина извели, только мне напиться и оставили, Алена рубаху на себе до пупа обкорнала, перевязала мне голову, да так ладно, что только нос снаружи и остался. Еще и посмеивается, девка вредная:

– Будешь, Сема, врагов в заблуждение вводить – где у тебя перед, а где зад.

Вырвался я от них, тряпки на лоб сдвинул, глаза чуть к темноте попривыкли – ничего не скажешь, хороша Алена в полрубахе, штанцах кружевных заморских.

– Ну как, Сема, полегчало?

Куда там полегчало! Разве что кровь остановилась, а болеть еще пуще стало.

– Васильевич, ты отмычки не растерял?

Ухмыльнулся Соловей, позвенел железками:

– Я скорее руки-ноги растеряю; вот они, кормильцы!

– Глянь-кось мои оковы, в них колдовство губится, ничего поделать не могу.

Сема скважину отмычками пробует, сетует для порядку:

– Ох и мудреный же замок, ну да ничего, на худой конец отрежем тебе ногу и высвободим!

– Ты чужими ногами не шибко-то разбрасывайся, она мне еще сгодится!

Алене тоже нос сунуть надобно.