ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Третий век от рождества Христова. Великая Римская империя накануне великих потрясений. Еще век с небольшим — и она рухнет под ударами варваров. Но когда первый из «солдатских» императоров полуварвар Максимин Фракиец облачается в царский пурпур, Рим все еще — Великая империя. Грозная и могучая…Продолжение романа «Варвары». Реальная история заката Великого государства. Канун гибели Вечного Рима — глазами двух наших современников, один из которых выбился в вожди свирепых варваров, а второй облачился в доспехи римского легионера и встал под увенчанные серебряными орлами штандарты Римской империи.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

К сожалению, господа квеманы «магическими» мерами безопасности не ограничились, но вдобавок очень качественно спутали Геннадия ремнями и спеленали сетью. Так что весь немалый путь от поселка до спрятанных в дремучей чаще дикарских святынь подполковник проделал будучи подвешенным между двумя шестами, опиравшимися на крепкие квеманские плечи. Хорошо еще, что липкая дрянь, которой его щедро умастили, насекомых отпугивала. Иначе совсем кисло пришлось бы.

Путешествие в «люльке» заняло три дня. Причем каждый вечер местный шаман старательно проводил над спеленатым Черепановым «обезвреживающие» процедуры — окуривал, тряс перед носом подполковника черным посохом, украшенным змеиными головами… Он же раз в день поил Геннадия сладковатым отваром и кормил жидкой болтушкой. Остальные квеманы старались держаться от «колдуна» подальше. Двое их товарищей, пострадавших от «злого волшебства», извергнутого пистолетом Токарева, уже отбыли в лучший мир. Третий, получивший сквозное ранение плеча, имел все шансы поправиться. Последнее шаман считал личной заслугой и доказательством того, что его волшба сильнее «огненного колдовства» Черепанова, о чем неоднократно сообщал пленнику. Пленник помалкивал, полагая, что скромность в данном случае — лучшая политика.

На четвертое утро шаман счел, что пленник уже достаточно безопасен, чтобы передвигаться самостоятельно. А может, носильщики утомились. Так или иначе, но Черепанова «распеленали», связали руки за спиной, накинули на шею петлю, конец ремня вручили шаману, и дальше Геннадий двигался самостоятельно. А если, по мнению шамана, пленник делал это недостаточно проворно, шаман слегка подбадривал его «змеиным» посохом. Но делал это беззлобно, исключительно по необходимости. Вообще, шаман обходился с Геннадием по-человечески. Обнаружив, что пленник сбил ноги, сплел для него обувку вроде лаптей, старые и новые царапины и ушибы тщательно обрабатывал. И не забывал вести «душеспасительные» разговоры о том, что против могучих квеманских богов злое колдовство Геннадия — мышиный помет, не более. Польза от этих увещеваний была очевидная: Черепанов обучался местному языку. Который, как ни странно, почти не отличался от того, на котором говорили в поселке. Так проходил день за днем. Леса сменялись болотами, а болота — лесами. Мелкие речушки пересекали вброд, крупную (похоже, это был Днестр) — переплыли на плотах. Черепанов делал, что говорили, агрессивности не проявлял. Глупо лезть в драку, когда ты связан, а противников больше двух дюжин. И вооруженных к тому же. Шанс еще представится, хотя на помощь со стороны рассчитывать не стоило. Правда, поселковые, как выяснилось из квеманских разговоров, сумели отбиться. Хочется верить, что и Леха уцелел.