ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Герой возвращается в тело самого себя на сорок лет назад и пытается прожить новую жизнь заново, кардинально меняя свое будущее.
Кроме умудренных жизнью мозгов, других роялей в тексте пока не замечено. Много на себя не берет, СССР не спасает, Горбачева не душит в темном углу пыльным мешком.
Для любителей СССР и хулителей этого социального строя — книга пишется по личным ощущения автора от тех далеких времен, как он их сам помнит.

Ранним майским утром сильно взрослый, на переходе уже к пожилому возрасту, мужчина по имени Игорь и отчеству Викторович, то есть, именно я собственной персоной, подъехал к своему лодочному гаражу на берегу одной не очень широкой речки в Ленинградской области. Стоит прекрасное весеннее утро, день обещает оказаться теплым и ласковым, поэтому Игорь Викторович в моем лице рано проснулся в одиночестве, подумал о своей жизни, понял, что уже не уснуть, как не старайся. Поэтому собрался прокатиться по реке и порыбачить в знакомых местах.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

А потом купить еще наших отечественных МК-60 и на них писать, правда, тогда совсем низкое качество записи получается.

С нашими кассетами — без толку возиться, на самом деле, рекламациями задолбают недовольные покупатели, импортные — слишком дороги, можно на бобины писать, они качество гораздо лучше выдают, и стоят совсем недорого. Я уже видел в продаже пленку «Свема» шосткинского и «Тасма» казанского заводов именно в бобинах.

Пока я размышляю о своих потенциальных делах на будущее,

приятель снова пытается уговорить меня заработать ему денег для сладкой жизни:

— А если покататься по магазинам «Старая книга» и другим букинистическим? — не сдается Стас.

— Не хочу, опасно это очень — лезть без точной разведки. А на нее придется не один день постоянного наблюдения убить, не до поездок в Ленинград мне сейчас, школу требуется закончить нормально, — отказываюсь я наотрез.

— Так что же с книгами делать?

— Я тебе уже предложил, если деньги очень нужны, как поступить, — отвечаю я, намекая на то, что могу выплатить Стасу его небольшую долю целиком.

Тут он называет продуманную и сильно задранную вверх сумму в сто двадцать рублей.

Приготовился Стас уже к такому разговору и готов торговаться, как следует между партнерами.

— Ну, такая сумма возможна, только, если книги по настоящей цене продавать. У меня так не выходит. У тебя получится? — я смотрю пристально на приятеля, — Можешь попробовать, рискнуть своим будущим. Потом вместе в ПТУ пойдем, станем пролетариями, — пугаю я приятеля не на шутку.

Я говорю еще раз о шестидесяти пяти рублях с учетом проданной книги, устанавливаю начальный ценник торга, мы недолго торгуемся и сходимся на сумме в восемьдесят пять рублей за его долю на все книги.

Я тоже делаю хитрый ход и вручаю ему за шестьдесят пять рублей трофейные кроссовки, объясняя это тем, что продажная цена у них в районе восьмидесяти-девяносто рублей. Уверен, что Стас со своей высокой способностью к такой торговле сможет продать их и подороже. Это он долго и стабильно работать не в состоянии, разовые продажи с присущей ему наглостью устраивает лучше меня. Еще выдаю ему двадцать рублей и все, мы в расчете по нашим делам.

Стас доволен тем, что деньги на кармане есть, да и возможность заработать на псевдо фирменных кроссовках еще изрядно бодрит.

Немного подкупил приятеля возможностью заработать на перепродаже кроссовок и решил уже надоевший вопрос.

Теперь книги полежат у меня на шкафу, чтобы оказаться проданными подороже, без такого риска, как стоять на нелегальной толкучке и продавать их совсем случайному покупателю.

Я пока не отказываюсь от мысли найти себе кроссовки, пусть и тот же советский «Адидас», который, типа Москва, как я прочитал в газете, начала выпускать по лицензии советская промышленность.