Почему-то в Германии, в лагере для азюлянтов, в бывших благоустроенных казармах для «настоящих» победителей фашизма — французских оккупационных войск, обычно на веселый ужин всегда добывали или Баллантайн, или Джека Дэниэлса, один за тринадцать немецких марок, второй за девятнадцать, как сейчас помню.
Вот, цены помню через тридцать лет на эти бутылки, только, что бы их кто-то покупал по-настоящему из азюлянтов — не помню. Сам я тогда на немецком пиве плотно сидел и виски пил только тогда, когда угощали приятели по лагерю.
Один месяц плотно учил немецкий перед поездкой и уже выступал в роли переводчика среди русскоязычных, когда кого-то из попавшихся воришек привозила в лагерь полиция. Типа, когда их ждут на рассмотрение административного дела в местном суде, на которое, конечно, никто никогда не ходил.
Что взять с азюлянта, кроме его цепей?
Ворованную бижутерию с закосом под толстые золотые цепи носили многие наши, а уж румыны и арабы — всего поголовно, как, впрочем, и компания грузин, и болгарские турки.
Это когда не находили Наташу, хорошую, полненькую девушку из того же Ленинграда, знавшую язык вообще на отлично. Она нас всех стригла за небольшие подарочки, правда, достаточно быстро переехала жить к какому-то русскому немцу и покинула лагерь. Впрочем, кучка активных школьников и школьниц из тех же русских немцев всегда тусовалась рядом с нами, родом из Казахстана или Оренбургской области, по вечерам переводчиками выступали уже они.
Первым делом после майских праздников я начал плотно опрашивать народ вокруг себя, всех знакомых насчет импортной деки с проигрывателем и кассетником, вскоре нашелся знакомый парень из параллельного класса, который свел меня с другим парнем, отец которого оказался счастливым хозяином японской деки фирмы «Akai».
Вот, именно то, что мне требуется для счастья, для своего и народных масс.
Мы договорились, что он мне запишет все пять кассет под завязку хитами Моррисона и добавит на оставшиеся пятнадцать минут самые лучшие песни Белой змеи, которые я выбрал не без труда.
За пять неплохо сделанных записей я отдал парню десятку и, естественно, он сам смог записать себе все, что захотел и куда только смог с моих дисков.
Диски я вскрыл при нем, сам немного опасаясь нарваться внутри на оригинал фирмы «Мелодия», тех же Лещенко или Хиля, но, диски оказались на самом деле фирменные.
— Смотри, они тут совсем девственные. У тебя иголки какие стоят для записи?
Видно, что парень Дима не в курсе именно иголки для записи, поэтому отвечает:
— Игла алмазная, оригинальная.
Я с тревогой смотрю, как иголка катится по диску, сначала я решил рискнуть обычной советской пластинкой нашего эстрадного певца Эдуарда Хиля, которую прихватил из дома для проверки японской радиолы.






