Советский человек был здесь и нёс с собой добро.
Я заварил крепкий чай, сел на подоконник и включил телевизор. На экране «Юности», шёл выпуск утренних новостей по сирийскому государственному каналу.
Экран рябил, диктор говорил по-арабски, но я улавливал суть, иногда подглядывая в субтитры.
Транслировали новости из Бейрута, показывали жуткие кадры — разрушения, раненые люди, тела погибших и люди с автоматами возле полуразрушенных зданий.
— Сегодня в южном Бейруте произошли ожесточённые столкновения. Напряжённость сохраняется в приграничной зоне…
Я убавил звук на телевизоре, не дав диктору договорить. Подошёл к телефону и набрал номер московской редакции «Правды». За несколько дней пребывания в Дамаске я подготовил новый материал. Использовал время для изучения условий пребывания советских специалистов в Сирии. Смотрел, как живут наши спецы, изучал их быт.
— Лёша, и ради этого ты поехал в Дамаск? — процедил редактор в трубку. — Описать, что наутро наши спецы едят манную кашу⁈ Вместо того чтобы быть в самом центре событий в Бейруте⁈
Несмотря на треск на линии, я отчётливо услышал, как скрипнули зубы редактора.
Понятно, что в редакцию звонили и культурно, но доходчиво объяснили, что я оказался в Сирии не просто так. Но редактор не мог скрыть своего недовольства. Понять я его мог. Всё-таки «Правда» рассчитывала находиться на самом передке и первой поставлять в СССР новости о положении дел в Ливане.
Напрямую упрекнуть меня редактор не мог, но всячески старался поддеть.
— Это не всё, — заверил я редактора, когда закончил диктовать статью о наших специалистах. — Есть у меня и вишенка на торте, которая тебе понравится!
— Голубь нагадил на подоконник посольства?
— съехидничал редактор.
— Не настолько остросюжетно, но мне удалось взять интервью у Асада.
В трубке на мгновение повисла тишина.
— Т-ты серьёзно⁈ У Асада, в смысле у Хафеза? — ошеломлённо спросил мой собеседник.
— Записывай!
Редактор, услышав о взятом мной интервью у Хафеза Асада, мгновенно оживился. Я продиктовал наше интервью. Поговорить с таким человеком, как президент Сирии, было действительно большой журналисткой удачей.
— Во-о-от, теперь я понимаю, зачем ты был в Сирии, — восхищено сказал редактор. — Но теперь, когда ты сделал такое большое дело, тебе нужно возвращаться в Ливан.
Я объяснил, что это невозможно. На трассе Дамаск-Бейрут идут боестолкновения между фалангистами и мусульманскими формированиями.
— Так что я бы с удовольствием, но в Бейрут не проехать и не пройти, — заключил я.
На линии повисла продолжительная пауза, а потом редактор решил вскрыть карты.






