ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

ПЕРВАЯ КНИГА ТУТ:

Я прикрывал отход своей группы и погиб. Но небесная канцелярия решила: рано мне на покой. И вот я в 1984-м! Снова молод и полон сил. Но вместо автомата у меня фотоаппарат «Зенит» и блокнот с ручкой. Теперь моё оружие – слово.
Второе задание: Афганистан!
И только одно по-настоящему не изменилось: я снова на передовой!

Рампа грузового Ан-22 медленно опускалась на бетон кабульского аэродрома, впуская знойный воздух в грузовую кабину. Отбросив последние остатки сна, поднялся на ноги и проследовал на выход. Я медленно спускался по металлической, чуть вибрировавшей, поверхности. Столица Афганистана встречала духотой и палящим солнцем. Сухой, выжженный воздух обрушился моментально. Ощущение было такое, будто я вошёл в цех термической обработки. Спустившись на бетон, я остановился у подножия рампы и огляделся. — прошёл мимо меня один из членов экипажа «Антея».

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Поедете вместе с ними, — пояснил Сарычев.

Не знаю ждали ли здесь только меня, но тронулись почти сразу. Выехали с аэродрома, минуя узкие дороги, поросшие пылью и сухими деревьями. Путь лежал на восток, где ущелья уходили к самой границе с Пакистаном. Место было серьёзным. Хайберский проход был одной из главных артерий для контрабанды, караванов и прохода диверсионных групп.

Автомата у меня теперь не было, так что я крепко держал фотоаппарат, готовясь к съёмке.

На место прибыли ближе к полудню. Позиции афганской армии располагались на склоне, под прямыми лучами солнца, окружённые рвом и мешками с песком.

Я достал фотоаппарат

и стал снимать. В кадр попал старенький ДШК на треноге, обветренные лица бойцов афганцев, в глазах которых застыло утомление. Один из них улыбнулся в камеру, другой прикуривал, не отрываясь от прицела, но тоже косился в объектив.

Я сделал пару снимков и решил подойти к ребятам, чтобы поговорить. По пути поймал себя на мысли, что всё складывалось слишком идеально… Как вдруг…

Где-то вдалеке, в сторону хребта, послышался глухой хлопок.

— Ложись! — закричал кто-то на ломанном русском.

Следом раздался свист и уже через мгновение справа от нас рвануло. Камни, пыль, визг смешались в едином гуле. Судя по звуку, бил миномёт.

Я бросился к ближайшему валуну, сжимая камеру, боясь разбить объектив. Второй снаряд лёг ближе.

Глава 6

Я прижался к насыпи рядом с песочным мешком. Минуту назад я снимал «спокойный» кадр — афганец прикуривал сигарету, ссутулившись над станиной пулемёта ДШК. Сейчас этот же пулемёт бил по склону, а вдалеке раздавались глухие хлопки миномётных выстрелов.

Следующая мина легла ещё ближе. Настолько, что меня обдало пылью и кусками земли. Я вставил объектив между мешками с песком и увидел, как между кронами редких деревьев двигались «пятна». Навскидку до них метров шестьсот, но приближались они быстро.

Стройной колонны у врага не было. Шли группами по пять-шесть человек, в тюбетейках, с рюкзаками и мешками через плечо.

Раздавались крики с их стороны на дари и фарси.

Афганский сержант рядом со мной выругался.

— Группа примерно двадцать человек! Обходят слева по флангу!

ДШК, что стоял у нас в секторе, заработал первым. Громыхнуло, станина подпрыгнула, и лента протянулась с глухим рёвом. Пули прошивали камни, кусты, воздух, поднимая облака пыли. Душманы пригнулись, но не разбежались. Видимо знали, где здесь слепая зона, и медленно, но шли дальше.

На мгновение возникла тишина, которую нарушил щелчок моего фотоаппарата. Я сделал снимок приближающегося противника.

— Справа тоже прут! — заорал кто-то.

Рядом с позицией одного из пулемётов прилетело. Пыль взметнулась, афганский солдат, юнец лет двадцати, упал, зажав ухо.

— Хамид! Ты как⁈ — закричал его товарищ, подбегая.