ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

ПЕРВАЯ КНИГА ТУТ:

Я прикрывал отход своей группы и погиб. Но небесная канцелярия решила: рано мне на покой. И вот я в 1984-м! Снова молод и полон сил. Но вместо автомата у меня фотоаппарат «Зенит» и блокнот с ручкой. Теперь моё оружие – слово.
Второе задание: Афганистан!
И только одно по-настоящему не изменилось: я снова на передовой!

Рампа грузового Ан-22 медленно опускалась на бетон кабульского аэродрома, впуская знойный воздух в грузовую кабину. Отбросив последние остатки сна, поднялся на ноги и проследовал на выход. Я медленно спускался по металлической, чуть вибрировавшей, поверхности. Столица Афганистана встречала духотой и палящим солнцем. Сухой, выжженный воздух обрушился моментально. Ощущение было такое, будто я вошёл в цех термической обработки. Спустившись на бетон, я остановился у подножия рампы и огляделся. — прошёл мимо меня один из членов экипажа «Антея».

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

А ведь такого не было уже давно, чтобы за короткий период почти 30 человек погибших.

— Ясно. Завтра уточню на месте, в штабе 40-й армии. Скорее всего выдвинусь куда-нибудь в расположение частей.

— Лёш — не геройствуй! Будь аккуратен.

— Принято, — отозвался я и положил трубку.

Весь оставшийся день я наводил марафет в квартире и отсыпался, буквально прибитый жарой к кровати.

Утром надел хб-шную рубашку, заправив её в брюки. Прихватил выгоревшую от сирийского солнца кепку и, взяв свой рюкзак, вышел из корпункта.

На улице уже начинало припекать. Воздух в Кабуле был тяжелее, чем в Москве, суше и гуще. Пыль поднималась от каждого проезжавшего автомобиля, и дышать было невозможно.

Штаб 40-й армии располагался в том самом дворце Тадж-Бек. Именно здесь была проведена легендарная операция «Шторм-333», во время которой был ликвидирован

Хафизула Амин.

Контрольно-пропускной пункт с зелёной будкой и с красной звездой, встречал меня надписями: «Предъяви пропуск в открытом виде».

На посту стоял рядовой в выцветшей форме и с автоматом. Документы проверяли долго и нудно. Меня явно не ждали, да и штаб, как ни крути — режимный объект.

— Правда «Правда»? — хмыкнул дежурный офицер, листая командировочное предписание.

— Правда, — улыбнулся я.

— Чё больше писать не о чем в СССР? — съёрничал он.

— Документы в порядке? — строго спросил я.

— Проходите, — ответил он раздражённо.

Не знаю, что за настроение такое, может, так сказывалось жара и ему макушку припекло. Или они здесь от скуки с ума сходили?

Но на этом «пофигизм» не закончился. В приёмной сидел капитан, перекладывая бумаги и глядя на меня с лёгкой скукой.

— Фамилия? — строго спросил он, хотя командировочный лист с моей фамилией у него был на столе.

— Карелин. Спецкор «Правды». Мне нужно согласование выезда в Кандагар, — терпеливо ответил я.

— Кандагар, товарищ журналист, это режимная зона. Сейчас без разрешения никого туда не пускаем, — вздохнул он.

— Так давайте разрешение? У меня редакционное задание.

— Я никаких разрешений не выдаю.

— К кому по такому вопросу обратиться?

— Без понятия, — офицер откинулся на спинку стула, пытаясь поймать ветерок от небольшого вентилятора.

Мне стало понятно, что этот капитан мне не помощник, играть в игру «сам дурак» настроения не было. Я упёрся руками в столешницу и приблизился к нему.

— Давайте начистоту. Я же всё равно туда попаду. И чем раньше, тем меньше вам начальство будет выговаривать за задержку. Может, подумаете, к кому обратиться?

Капитан поджал губы, всячески демонстрируя, что «таких, как я» он видел немало и не слишком жаловал.

— Присаживайтесь. Попробую уточнить, кто примет, — он демонстративно медленно взял трубку внутренней связи.