И когда я прибыл на эту планету, то понял, что хочу умереть не в ограниченном жизненном пространстве, окружённый холодным космосом, а на планете, дыша не многократно регенерированным воздухом, вкушая не сублимированную пищу, а вновь дышать полной грудью, чувствовать дуновение ветра, видеть закаты и восходы местной звезды. Я об этом мечтал весь долгий путь и сейчас вновь возвращаться на «Штоонссса́р» мне будет очень тяжело. Мои дети никогда не испытывали таких чувств и им легче, и у них всё впереди. Они отправятся дальше и найдут новый дом… — принц крови тяжело вздохнул, — я хотел остаться один, но меня поддержали и как я озвучил, на планете остаются все доставленные клоны различных специальностей, оборудование, снаряжение, оружие и те, кто пожелал умереть на планете и их оказалось слишком много. Пришлось вводить ограничение по потомству, но двадцати дивизий обученных солдат без учёта клонов, думаю, хватит, чтобы оказать достойное сопротивление даже если у нас не будет поддержки с орбиты. Вы, зэмляне, хорошо научились воевать, и мы вам в этом поможем…
* * *
Меня вели в сопровождении восьмерых солдат и как понял это были коханцы. Со мной не говорили, да и говорить мне с ними было не о чем. Мы шли тем путём, как меня неоднократно водили на пытки. Сил на провокацию, чтобы меня избавили от мучений, совсем не осталось. Я не надеялся, что мои выкрутасы приведут к нужному мне результату. Не для этого меня оживляли, чтобы убить при попытке освобождения.
Поворот… коридор… двадцать шагов, до боли знакомая дверь и я замедлил шаг, но идущие впереди прошли мимо, а меня легонько подтолкнули сзади.
«Что-то новенькое придумали», — чертыхнулся про себя.
Вновь коридор, лифт, опять коридор и обстановка сменилась. Вместо искусственных материалов фальшпанелей облицовки стен коридора появились натуральные. Впервые меня вели этим маршрутом.
«Наверно кто-то из начальства перед экзекуцией хочет со мной поговорить. Не спускаться же ему на низшие уровни», — подумал, продолжая идти.
Опять коридоры. Нашей кавалькаде расступались, но я не обращал ни на кого внимания. В моём больном от пыток мозгу созрел план. Если у них приказ не убивать меня при попытке освобождения, то вряд ли конвой будет стоять спокойно, когда я кинусь на кого-то из старших офицеров. И плевать, что у меня до сих пор конечности в браслетах, но попытаться-то можно.
Подошли к гермодвери, которая при нашем приближении открылась. Вошли. Относительно просторное помещение, больше похожее на приёмную, почему-то у меня возникла такая ассоциация. В помещении ещё одна группа, только из двоих, нет, троих солдат. Мои сопровождающие с ними перебросились парой фраз, но это я понял только по жестам. Все солдаты были в полном боевом снаряжении и в шлемах с забралом.






