— Неожиданно для всех, кто его знал, выяснилось, что Генри очень любит свои ранчо, особенно канзасское, — продолжал Билл, и в его голосе появилась какая-то теплота. — Он там не раз бывал в детстве и юности, проводил каникулы, учился работать с животными и землей. Это было его убежище от светской жизни Нью-Йорка и Вашингтона, где кипели семейные дела и интриги. Он, встав наконец на ноги, в прямом смысле этого слова, благодаря твоим протезам, решил съездить на свое канзасское ранчо, просто так, без особой цели, может быть попрощаться с той жизнью. А вернувшись, неожиданно для всей семьи заявил, что все свои дела в Нью-Йорке и Вашингтоне заканчивает, всё передает управляющим и отцу, а сам насовсем уезжает жить на ранчо в Канзас. Сказал, что хочет заниматься реальным делом, а не бумажками и биржевыми котировками.
В это самое время, как по заказу, одумалась его бывшая невеста Элизабет, видимо, до нее дошла информация о том, что Генри снова на ногах. Она приехала к нему и попыталась восстановить отношения, изображая раскаяние и любовь. Но Генри холодно отверг её, даже не дал ей толком объясниться, и, более того, спокойно заявил, что место рядом с ним уже занято, кем не знаю.
Так, думаю я, похоже, мы приближаемся к кульминации рассказа Билла и, одновременно, к цели нашей поездки.
Впереди на горизонте уже показались постройки опытной станции, полуразрушенные, но потихоньку восстанавливаемые, а наш американский гость только-только подошел к главному в своем рассказе.
— Генри хочет помочь тебе создать такое же ранчо, как у него в Канзасе, здесь, под Сталинградом, где у тебя есть это подшефное хозяйство, — наконец произнес Билл то, ради чего
и затевался весь этот длинный рассказ. — Он приказал своим специалистам сравнить климатические условия, почвы, возможности, и они пришли к выводу, что Канзас и окрестности Сталинграда действительно очень похожи по многим параметрам: степная зона, континентальный климат, плодородные черноземы. То, что работает там, должно работать и здесь.
— И какие размеры его ранчо? Площадь, скольких животных он там держит? — мне стоило очень большого труда говорить совершенно спокойно.
Внутри у меня всё напряглось в ожидании ответа. Цифры, вот что мне сейчас нужно, конкретные цифры.
— Ранчо у Генри немного больше среднего по канзасским меркам, в пересчете на ваши гектары это десять тысяч. У него там две тысячи голов крупного рогатого скота, пополам молочное и мясное, пять тысяч свиней, десять тысяч бройлерных кур и пять тысяч индюков. Продуктивность ранчо: около 250 тонн мяса говядины, 2 200 000 литров молока, 300 тонн свинины, 15 тонн курятины, 45 тонн индюшатины и 3600 тонн зерна на продажу. Для себя производится 6000 тонн кормов.
Билл достал из портфеля три листа бумаги, где все это было отпечатано.






