ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Лиговка думала, что я случайный пассажир. Козырь думал, что я легкая добыча. Они пришли с ножами в мой дом, забыли главное правило: не загоняй волка в угол. Теперь это не разборки шпаны, а война на уничтожение. Я выхожу из тени трущоб в свет софитов и газетных полос. Со мной мои волки. Посмотрим, кто кого.

— рявкнул я, пинком опрокидывая ящик со свечой. Огарок покатился по полу и погас, погрузив сарай в вязкую, чернильную темноту. Только через щели в досках пробивался призрачный лунный свет да отсветы далекого фонаря. А сам метнулся к двери и прижался спиной к стене, вплотную к косяку, с той стороны, куда открывалась створка. Если они ворвутся, дверное полотно прикроет меня на секунду, а сами они окажутся сбоку. Хлипкая дверь, державшаяся на честном слове и ржавых петлях, не просто открылась, она вылетела внутрь вместе с куском косяка.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Нас швырнуло в сторону, ялик накренился, черная вода плеснула через борт, обдав ледяными брызгами. Но Митрич, кряхтя от натуги, выровнял лодку мощным гребком. Мы проскочили опасное место буквально в метре от каменного быка моста, где вода ревела, разбиваясь о волнорез.

— Фух… — выдохнул старик, когда мы вышли на спокойную воду Фонтанки. — Прошли. Злой нынче Литейный, воды много…

Дальше шли спокойнее. Фонтанка былау́же, тише. Гранитные берега нависали с двух сторон, скрывая нас от ветра.

Вскоре показался знакомый силуэт Чернышева моста с его башенками. У спуска к воде темнели две фигуры.

— Наши, — определил я. — Ждут.

Митрич подогнал ялик к ступеням. Кот и Упырь, продрогшие до синевы, топтались на месте, хлопая себя по бокам.

— Сень! — Кот кинулся к нам, помогая причалить. — Мы вот тут, ждем. В приют не сунулись.

— Принимайте груз. — Я выбрался на гранит, разминая затекшие ноги. Мы быстро выгрузили наше барахло: чайник, инструмент, пару узлов. Много места это не заняло.

Я повернулся к старику. Он сидел в лодке, опираясь на весла, и смотрел на меня.

— Ну все, Митрич, — сказал я, похлопав ладонью по борту ялика. — Принимай аппарат. Ялик твой. Владей.

В глазах старика блеснула влага. Он провел рукой по планширю, словно гладил живое существо.

— Спаси тебя Христос, Сенька… — Голос его дрогнул. — Кормилица она мне. Без лодки я как без рук. Уж я ее просмолю, законопачу… Как новая бегать будет!

— Будет, — кивнул я. — Ладно, бывай. Нам пора.

Я подхватил мешок с инструментом.

— Сень! — окликнул меня Митрич, когда мы уже поднялись на пару ступеней.

Я обернулся. Старик смотрел на меня уже без умиления, серьезно и деловито.

— Ты это… про уговор-то не забудь. Склады Кокоревские. Долг на мне висит, Сень.

— Помню, — твердо ответил я. — Все сделаем. В следующую ночь пойдем на дело. Готовь своего грека. Товар будет.

— Добро, — кивнул Митрич. — Буду ждать весточки.

Он оттолкнулся веслом, и ялик бесшумно скользнул в темноту, под арку моста. А мы остались на пустой набережной — трое уставших, замерзших, но живых волков.

Глава 2

Мы шли тенями. Я впереди, с мешком инструментов за плечом и закопченным чайником, за мной — Упырь, прижимающий к груди перевязанную руку и сжимающий узел с вещами, замыкающим топал Кот с котелком.

Кота штормило. У него было зеленовато-бледное, как окислившаяся медь, лицо. Кистень не шутка, мозги ему встряхнуло знатно.

— Терпи, — шикнул я, когда Кот в очередной раз споткнулся о выбитый булыжник. — Немного осталось. Не падать!

К приюту князя Шаховского мы подобрались со стороны глухих дворов, стараясь не отсвечивать на проспекте. Вот и знакомый проулок. Здесь было тихо и пусто, только ветер гонял по лужам опавшую, почерневшую листву. Камень, которым я когда-то подпирал дверь, давно исчез, но это было неважно.