ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Лиговка думала, что я случайный пассажир. Козырь думал, что я легкая добыча. Они пришли с ножами в мой дом, забыли главное правило: не загоняй волка в угол. Теперь это не разборки шпаны, а война на уничтожение. Я выхожу из тени трущоб в свет софитов и газетных полос. Со мной мои волки. Посмотрим, кто кого.

— рявкнул я, пинком опрокидывая ящик со свечой. Огарок покатился по полу и погас, погрузив сарай в вязкую, чернильную темноту. Только через щели в досках пробивался призрачный лунный свет да отсветы далекого фонаря. А сам метнулся к двери и прижался спиной к стене, вплотную к косяку, с той стороны, куда открывалась створка. Если они ворвутся, дверное полотно прикроет меня на секунду, а сами они окажутся сбоку. Хлипкая дверь, державшаяся на честном слове и ржавых петлях, не просто открылась, она вылетела внутрь вместе с куском косяка.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Их гордость просто не могла вместить такую мысль.

— Да ну, бред сивой кобылы! — скривился Зекс, в сердцах

сплюнув прямо на чистый половик. — Добрый, ты чего несешь? Там же шкеты сопливые! Мыши подзаборные какие-то! Да чтоб меня черти драли, не могли эти сопляки Ивана Дмитрича! У них кишка тонка против Козыря переть, да и откуда у нищей босоты шпалеры и наглость, чтоб в центре города палить⁈ Да и нашли-то его как? Тут другое дело. Можа, дорогу он кому перешел?

— Бред, говоришь? — Добрый сузил глаза, мертвой хваткой вцепившись в эту тонкую, безумную, но единственную нить.

Какая-то дерзкая шпана сначала в открытую, не боясь последствий, положила матерых, тертых людей Козыря. А теперь сам босс мертв, и общак испарился. И это не совпадение. В криминальном мире Петербурга не бывает совпадений — бывают только хорошо спланированные партии, где кто-то чужими руками сносит с доски главные фигуры.

«Мелкие, дерзкие, отмороженные щенки», — мысленно окрестил их Добрый.

— А я вот что помню, — тихо, вкрадчиво произнес он. — Когда Фиксу с Лысым кончили, Иван Дмитрич рвал и метал. И поручал он околоточному… Никифору Антипычу… по-тихому. Вынюхать, кто ж такой резкий. Откуда взялись и кто за ними стоит.

Добрый выпрямился, и его белесые брови хищно изогнулись.

— И если Антипыч успел что-то нарыть, то ответ на вопрос, где деньги, лежит у него.

Убедившись, что брошенная мысль пустила корни в головах жиганов, Добрый тяжело, с глухим скрипом отодвинул стул и поднялся.

В этот момент решалось все. Ему нужно было срочно, прямо сейчас, намертво перехватить ускользающую инициативу. Если он даст хоть малейшую слабину, если позволит тишине и страху взять верх, банда просто разбежится по норам.

Власть валялась под ногами в луже крови Козыря, и Добрый шагнул вперед, чтобы ее поднять.

— Значит так. — Его голос окреп, налившись ледяным металлом, не терпящим возражений. — Сопли не жевать. Козыря нет, но дела не стоят. Идем в трактир «Лондон».

Он решительно пересек комнату, обогнув застывшего Кувырлу, и распахнул дверь.

— Эй, Хвост! — рявкнул Добрый в прохладный полумрак сеней.

Тут же, как чертик из табакерки, вынырнула щуплая, сутулая фигура.

— Здесь я, дяденька Добрый! — пискнул Хвост, преданно заглядывая ему в глаза.

— Слушай сюда. — Добрый брезгливо схватил парня за грудки мокрой куртки, притянув к себе так близко, что тот поперхнулся воздухом. — Ищи Антипыча. Дуй пулей в околоток или на квартиру к нему, где он там сейчас ошивается… И тащи этого легавого прямо в «Лондон». Хоть за шкирку волоки, хоть золото сули, но чтоб через полчаса он сидел передо мной за столом. Скажи, дело жизни и смерти. Понял?

— Понял, птицей слетаю! — выдохнул Хвост и сорвался с места.

Добрый медленно обернулся к своим — к Удаву, Кувырле и Зексу.