— Я тут придумала… то есть попыталась спроектировать… установку для пропитки древесины. Принцип работы… э-э… циклический. Сначала вакуум, потом давление.
Такое я наблюдал впервые, и даже не думал, что когда-то увижу. Шурка, которая могла собрать двигатель с закрытыми глазами, удостоилась самой высокой оценки от безопасника Демидовых, которая не испугалась демонического медведя, и в своей комнате держала активную демоническую сущность… Вот эта самая Шурка откровенно боялась показать свой проект специалисту!
— Камера из метровой трубы, — продолжала она, водя дрожащим пальцем по схеме, — длина три с половиной. Рабочий объём два и три четверти кубометра. Давление восемь атмосфер, вакуум… Главная особенность — заполнение горячим рабочим раствором без снятия вакуума.
— Минутку, — вежливо прервал её Николай. — А как вы решили проблему конденсата в вакуумной магистрали при попадании туда горячих паров?
Шурка на секунду замерла. Я увидел, как расширились её зрачки — похоже, такая мысль ей вообще в голову не приходила. И вот появляется эксперт и тычет носом: «А вот этого ты не учла, девочка». Мне даже стало её жалко… но так-то это мелочи, как раз для такого экспертиза и нужна.
— Вот здесь колено специально, — показала она на схеме, и голос зазвучал уже уверенней, — как раз на случай попадания брызг, конденсата или если поплавковый
клапан нечётко сработает.
Ха! Похоже, я Шурку недооценил. Она просто растерялась в первый момент, а в схеме у неё всё в порядке!
Николай одобрительно кивнул и склонился над чертежами.
— Понятно. А почему именно сильфоны выбрали? Армированные шланги тоже держат вакуум, а стоят дешевле.
— Я просто не нашла в спецификации, как эти шланги взаимодействуют с химией для пропитки, — пожала плечами Шурка. — Решила не рисковать. К тому же у сильфона сечение больше, а армированные шланги того же сечения стоят даже дороже.
— А сечение… — начал было Николай.
— Для скорости, — перебила Шурка. — У нас жёсткое ограничение на продолжительность цикла пропитки. Поэтому подводка на три четверти и ресивер сборный из множества баллонов, чтобы распределить поток.
— Умно, — хмыкнул Николай и больше не перебивал.
Меж тем вокруг нас собрались все, кто был рядом. Дочку Тихона знали все наши, а Николая, полагаю, все ольховцы. И этот разговор, судя по заинтересованным лицам, внезапно превратился в нечто личное и для тех, и для других. Причём для ольховцев, включая Николая, надо полагать, было полной неожиданностью, что какая-то пигалица с вырвиглазным цветом волос запросто спорит с графом, да ещё и она же — разработчик сложного оборудования.






