ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Питер горит, а сыскная полиция сбилась с ног — самое время исчезнуть и остыть. Ведь свинец решает проблемы, но только золото и статус открывают нужные двери. Пора повышать ставки, обзавестись капиталом и покорить Первопрестольную. Я больше не бродяга с Лиговки, я — Делец. И я забираю свое.

Его костяшки побелели от напряжения, намертво вцепившись в мешок. Никаких лишних движений только его ладонь скользнула под куртку. Я даже не повернул головы к шрамованному. В моей прошлой жизни такие болтливые торпеды шли на корм рыбам первыми. Я вперил взгляд прямо в черные зрачки Спироса. — У тебя псы от рук отбились, Спирос, — процедил ровным, ледяным тоном. Того и гляди на самого хозяина бросятся. Удар в десятку, заставил Грека вздрогнуть. Стерпеть борзость при чужаках — значит потерять авторитет. Правая рука без замаха вылетела сжатой пружиной.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Для полной описи и изъятия требуется официальное разрешение или по суду. А ваших полномочий… лица, пребывающего в почетной отставке… для столь радикальных мер, увы, недостаточно.

Генерал скрипнул зубами. Бюрократическая машина, которую он сам же и натравил на приют, равнодушно переехала его собственные амбиции.

Проверка потянулась дальше.

Тудук… тудук…

Я переставлял ноги на упрямстве.

В заброшенной молельне было пыльно и неуютно. Отец Философ недовольно покачал головой, оглядываясь.

— Негоже, — строго произнес протоиерей. — Дом без молитвы — что тело без души. Но видя ваши истинно христианские дела… прощаю сие упущение. На днях же подыщу вам толкового батюшку. Наведет здесь порядок.

Делегация вернулась обратно в вестибюль.

— Ждите разгромную для некоторых чинуш статью через три дня. И триумфальную для вашего заведения, — пожимая руку Владимиру Феофилактовичу, уверенно заявил Дорошевич.

Чехов молча, но невероятно уважительно кивнул мне на прощание.

— Завтра же обоз с мукой и крупой пришлю! — громогласно пообещал купец Прянишников, уводя свою расчувствовавшуюся супругу к каретам. — И сукна нормального для девчат!

Зарубин не прощался. Генерал молча, тяжело ступая, вышел за порог. Его спина казалась сгорбленной, а свита спешила убраться следом.

Двери с тяжелым стуком закрылись.

В холле остались только свои. И доктор Зембицкий, который, как и обещал, никуда не ушел.

Я сделал тяжелый, судорожный выдох. Воздух со свистом покинул легкие, и вместе с ним ушли последние крохи сил.

Анна Францевна медленно повернулась ко мне. С лица тайной советницы слетела маска елейной попечительницы. Глаза сузились.

— А вот теперь, молодой человек, — процедила она, чеканя каждый слог, — мы с вами поговорим предельно серьез…

Тудук…

Колени окончательно подогнулись. Ноги отказались держать вес тела. И пол полетел прямо в лицо.

Последнее, что успел выхватить разум перед тем, как погрузиться в темноту — как Анна Францевна испуганно ахнула, а Зембицкий бросился ко мне.