Петербургский врач 3
Глава 1
ПЕРВАЯ КНИГА ЦИКЛА —
Оловянников поправил котелок, окинул меня взглядом, будто запоминая на будущее, и ушел. Двое городовых остались. Один из них, пожилой, с обвислыми усами и красным от холода носом, кивнул мне на стену.
— Стой там. Жди.
Я встал к стене. Рядом уже стояли трое захаровских. Самого Захара я не видел, его увели первым. Люди помалкивали. Один из них косился на меня, но не заговаривал.
Ждали минут двадцать. Потом подогнали две тюремные кареты. Обычные черные фургоны с зарешеченными окошками. Нас рассадили. Я оказался в одной карете с двумя захаровскими грузчиками, которых я видел, но с которыми ни разу не общался. Карета дернулась и поехала.
Мостовая была скверная. Колеса подпрыгивали на булыжнике, скамья была жесткой, без обивки. Света внутри никакого. Я сидел в темноте, слушая, как один из грузчиков шепчет другому что-то.
Ехали достаточно долго, минут пятнадцать, хотя точно сказать сложно. Потом карета свернула, замедлилась и остановилась. Дверь распахнулась, и в лицо ударил свет фонаря.
— Выходи. По одному.
Нарвский частный дом. Я знал это здание, проходил мимо несколько раз. Двухэтажное, каменное, выкрашенное в казенный желтый цвет, который от сырости и времени стал грязно-горчичным. Фасад, выходивший на улицу, был скромным: три окна на каждом этаже, парадное крыльцо с навесом, фонарь над дверью. Нас завели, разумеется, не через парадное. Со двора, через низкую дверь.
Внутри пахло сыростью. Коридор первого этажа был длинным, с низким потолком. Стены когда-то были побелены, но побелка облупилась и обнажила кирпич. Под ногами каменный пол, местами выщербленный. Горели две керосиновые лампы, дававшие свет, достаточный для того, чтобы не споткнуться, и недостаточный для того, чтобы разглядеть лица.
Нас провели мимо нескольких дверей. Из-за одной доносился протяжный пьяный крик. За другими было тихо. Дежурный, унтер-офицер с сонным лицом, записал мою фамилию в толстую книгу, забрал содержимое карманов и выдал бумажную расписку. Ну хоть револьвер с собой я не захватил сегодня. Хоть в чем-то повезло.
— Сюда.
Камера была на первом этаже, в конце коридора. Дверь дубовая, обитая железом, с окошком размером в ладонь, закрытым заслонкой снаружи. Замок лязгнул.
Я остался один.
Камера четыре шага в длину, три в ширину. Под потолком узкое окно с решеткой, забранное мутным стеклом. Стекло было грязным настолько, что даже днем, вероятно, едва пропускало свет. Сейчас за ним была кромешная темнота. Нары, деревянные, без матраса, вдоль стены. В углу ведро. Стены каменные, покрытые побелкой, на которой предыдущие обитатели процарапали несколько непечатных слов и одну кривую рожу. Печки не было. Было холодно. Каменный холод, от которого не спрячешься.
Я сел на нары.






