Их оказалось ровно полдюжины: два старых пергамента и четыре чуть поновее. Не бумага даже, а прочная телячья кожа, как он смутно помнил из школьных рассказов по летописанию. На каждом – прилепленная к витому шнурку печать. Причём не из сургуча, как на почте, к его искреннему удивлению. На витой тонкой верёвочке крепился металлический кругляш с оттисками с двух сторон.
Юрий быстро разложил свитки: два ветхих имели печати из самого настоящего золота, по крайней мере, так ему показалось, когда металл чуть поддался под укусом зубами.
Четыре других свитка снабжены иными кругляшами – тремя свинцовыми, одним серебряным. Читать текст Галицкий не стал, только взглянул на него: муторное это дело – разбирать церковнославянский язык. Для историков, может, и интересное, а ему-то зачем?!
– Архив, значит, спасал? Да ещё бумаги с золотыми печатями. Да уж – непростой у меня пращур, может, и князь… – Юрий осёкся: слова стали для него самого открытием.
Нет, бабушка порой намекала, что они не простого рода. Вот только допытаться, какого именно, он просто у неё не успел. Отца с мамой почти не помнил, к своему искреннему огорчению – только смотрел фотографии. Родители погибли, когда ему было всего пять лет, а сестрёнке – три.
Мутная история, непонятно за что их расстреляли в машине из автомата. До войны он попытался распутать это дело, да не смог. А потом сестрёнку посадили на «герик», девчонка от передозировки умерла, любовь несчастная. Вот тут они с Андрием и задумали свершить месть – кончили местного наркобарона, изрешетив машину из пулемёта.
– Нет бы уйти, так взяли баксы и этот чёртов героин… – Галицкий отложил грамоты в сторону и начал снова исследовать закрома. Вышитый мешочек нёс в себе богатства – с десяток золотых монет разного веса и размера, грамм от трёх до десяти, да и надписи исключительно на латинице. И три огромного размера, из серебра – весом примерно с унцию. Была у него одна такая, похожих размеров, памятная, в десять гривен, с изображённым «кукурузником».
– И что мы имеем? – Юрий попытался разобраться и вскоре плюнул – знавал он нумизматов, тем бы сразу разложили всё по полочкам. Однако высмотрел и выяснил, что три жёлтые монеты, более крупные по размеру и тяжёлые, вроде бы французские. Они были с отчеканенными лилиями, как в фильме про мушкетёров, что смотрел в детстве, с песенками.
Но у короля с тонкими усиками весьма странный номер – «чёртова дюжина», а имя вообще непонятное, из трёх букв, причём всех согласных, так что не хулительное, как можно было бы подумать поначалу. Но то латинским счётом, что разобрать трудновато. А вот арабские цифры вполне себе понятные – 1641.






