Только что голова готова была расколоться на сотни мелких частей, и тут на тебе, ничего не болит, и лишь тяжелый тюрбан на голове напоминает о ранении.
— Тихон, что это было? — спросил я, сделав несколько движений головой. Боль не вернулась и это было просто отлично.
— Так ведь стандартная вытяжка от болей разных, — ответил Тихон. — Домик охотничий, а на охоте всякое может случиться. Вот вернёмся домой, я графу всё доложу. Сколько флаконов лекарства истратили, сколько бинтов… Хм… — Он посмотрел на тюрбан, крякнул, и закончил. — Сколько бинтов извели.
Чтобы его светлость человека послал и возвернул всё на свои места.
— Хорошая идея, — я постарался запомнить, что надо такие вот флаконы всегда под рукой держать. Записать бы, а то я на память не слишком надеюсь.
Мои размышления прервал плач голодного котенка, и холодный голос Марии.
— Полагаю вы уже передумали, граф, идти на конюшню, чтобы спасти мою кобылу от страданий, а своего пушистика от голода?
— Пять минут роли не сыграют, — спокойно ответил я. Похоже, что в том обезболивающем составе присутствовало что-то успокаивающее. А баронесса, вскинув голову, вышла из комнаты, в которой и так уже неприлично долго засиделась. Проводив её взглядом, я сел на кровать. — Перебинтовывай. Или тащи бриллиант в ста каратов.
— Зачем? — Тихон опешил.
— Что зачем? Бриллиант или нормальная повязка? — я решил уточнить.
— Конечно, бриллиант, — Тихон открыл неприметную дверь, и исчез за ней, чтобы буквально через полминуты выйти, вытирая руки о кусок бинта. — То, что повязку надо бы поменять, и так понятно. А уж как его благородие господин барон хохотал. Аж слёзы из глаз брызгали и нож из рук выпал.
— Бриллиант, чтобы как самый крутой падишах выглядеть, зачем же ещё, — по мере разматывания бинтов, голове становилось легче. — Ай, аккуратнее, чуть полскальпа вместе с волосами не выдрал.
— Так ведь длинные волосы-то, ваше сиятельство, запутаться успели, — оправдывался Тихон, продолжая сворачивать в избытке использованный бинт, тур за туром, метр за метром.
— Да отрежь ты их к хренам собачьим, мешают жутко, — посоветовал я денщику. Тихон в этот момент снял последний тур бинта с головы и осмотрел рану.
— Ну вот, зарубцевалось уже. Не зря орлапера приговорил. Ещё кольца не получил, а уже потихоньку дар начал проявляться. Да исконно наш, Рысевых. Раны вон быстрее заживают. Им только настоечкой и надо немного помочь. Жаль сотрясение, кое у вас в мозгах произошло, так не лечится. Но вот рана уже рубцеваться стала. — Сказал Тихон довольно и принялся вытаскивать из кармана очередной флакон и смачивать его содержимым корпию. — А волосы как можно стричь, да ещё мне…
— Хорошо, не хочешь ты, я сам обрежу.






