— Рана на голове была глубокая, даже кость черепа задета. Если бы не молодость, вовремя проснувшиеся способности и просто сказочная регенерация, этот удар стал бы смертелен. А так… Именно сейчас сидит в постели и зевает абсолютно здоровая половозрелая особь мужского пола восемнадцати лет отроду. Если бы не амнезия графа, я бы вам попенял, ваша сиятельство, на то, что вы меня за зря притащили.
— Память Евгения вернётся? — от пристального взгляда графа целителю стало явно не по себе. Он заметно нервничал, и я не мог его в этом винить, взгляд у деда был очень тяжёлым.
— Этого никто не сможет сказать и что-то гарантировать. Случаи, когда и вовсе не возвращались воспоминания очень хорошо известны. Так же как и те, в которых всё возвращалось, как вспышка, как удар молнии. К сожалению, никаких лекарств для излечения прописать не могу, так как нет таких лекарств. Будем надеяться, что нахождение молодого графа в знакомой обстановке отчего дома поможет выздоровлению. — И Аристарх захлопнул свой чемоданчик. — Голова будет болеть ещё с неделю. Такие удары всё-таки не случаются без последствий. Достаточно принимать стандартное обезболивающее. А я поспешу отклоняться, мне ещё вернуться в город нужно.
— Вы останетесь здесь, Аристарх Григорьевич. Незачем посреди ночи ездить туда-сюда. Сейчас частенько прорывы случаются, так что я настаиваю, — с нажимом произнёс граф.
— Вы мне просто руки выкручиваете, ваше сиятельство, — целитель сжал губы.
— Ну, да, и что? — Дед даже удивился. Правильно, не в темницу же он целителя Лебедева хочет кинуть, а всего лишь переночевать оставить во вполне уютной комнате. — Идите, Аристарх Григорьевич, идите, вам вашу комнату покажут.
Когда пыхтящий от возмущения целитель вышел из комнаты, я успел заметить, как его под руки принял стоящий под дверью слуга. Дверь закрылась и я перевёл взгляд на деда.
— Покажи перстень, — тихо попросил он.
Я вытянул руку и мы оба уставились на камень. Я вздрогнул, увидев, что тёмная пластина уже не пустая.
— Красиво, — одобрительно кивнув, продолжил рассматривать оскаленную морду рыси.
— Ну, хвала богам, с тотемом определился. Рысь взяла над тобой покровительство, как и над всеми Рысевыми. Правда, художников среди нас ещё не встречалось, всё больше вояк, да авантюристов, — хмыкнул дед и пожал мне руку. Отторжения это прикосновение не вызвало, и я потихоньку перевёл дух. — Мне тут барон Соколов поведал, что ты двумя выстрелами орлапера снял, когда тот на тебя уже падал.
— Да, было дело, — я смотрел на него, пытаясь понять, почему эта новость вызывает подобный ажиотаж. — А что в этом такого?
— Да ничего особенного, если не учитывать тот факт, что ты стрелял в последний раз, когда тебе двенадцать лет было.






