— Пригрозил граф на прощанье.
— Вы просто невыносимы, Сергей Ильич. Хуже, только ваш сосед Свинцов. — Аристарх захлопнул саквояж и, гордо вскинув голову, удалился, с трудом удержавшись, чтобы не хлопнуть дверью.
Дед долго смотрел ему вслед, затем покачал головой и повернулся ко мне.
— Полагаю, завтракать ты будешь в своей комнате? — в ответ я согласно кивнул, голова откликнулась очередной волной боли. — Я сообщу нашим гостям о твоём плохом самочувствии.
— Хорошо, — голос звучал глухо. Зато голова не болела. Вот только её наполнила ужасающая пустота. Которая вскоре грозила перейти в непрекращающийся гул.
Видя мой абсолютно пустой и бессмысленный взгляд, не выражающий в этот момент ничего, граф поднялся из кресла, в котором сидел, пока целитель меня осматривал.
— Женя, этот обидчивый болван забыл предупредить, что обезболивающее можно пить без опасения передозировки до четырёх раз в день. Если боль будет не слишком сильна, то старайся терпеть, — он бросил быстрый взгляд в сторону мольберта и вздохнул. — Постарайся, по крайней мере. И ещё, ближе к обеду прибудут жандармы. Ты их здесь примешь, или спустишься в гостиную?
— В гостиную. — Я долго не думал. Нечего этим дуболомам в моей спальне делать, и так уже не комната, а проходной двор.
— Я так и подумал. Ну, а потом мы пойдем на стрельбище. Если твоя голова тебе позволит. Я хочу увидеть собственными глазами, что мой внук действительно знает, как нужно из ружья стрелять. — Он подошел поближе и положил сухую, но всё ещё крепкую ладонь мне на лоб. Температуру, наверное, пытается определить таким вот нехитрым способом. — Кто тебе волосы остриг? — спросил он, метнув взгляд на дверь, словно думая, стоит догонять целителя, чтобы волшебный втык ему выписать, или не стоит?
— Я сам остриг, — признался я, глядя на его аккуратную стрижку. — Они мне мешали, постоянно из ленты выбивались и так и норовили в рану залезть.
— Ну и хорошо, — дед скупо улыбнулся. — Тебе так лучше. А заживет рана окончательно, цирюльника позовём, чтобы нормальную прическу придумал, да изобразил. — И он вышел из комнаты. Наверняка пошёл завтракать в компании барона Соколова и девицы Марии.
Встретиться с жандармами дед меня просил. Если не хочешь ни какие вопросы отвечать, то и не надо, сошлись на сильную головную боль, амнезию, которые подтвердит доктор. А у семьи полно адвокатов и жандармы ещё сами должны останутся, если сильно быковать начнут. А вот пожелание выйти пострелять больше на приказ было похоже: плевать на твою голову, не помираешь и хорошо, наглотаешься зелья — вон тебе его сколько оставили, и вперед. Твой дед желает видеть, что его никто не обманывает, и внук-художник действительно знает из какой части ружья вылетает пуля.






