ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Очнулся, кругом снег, кровь и мёртвая рысь. На затылке рана, прибежавший мужик тебя сиятельством называет, да всё по имени-отчеству. Только вот ты не помнишь, ни что произошло, ни почему ты сиятельство. Ты даже имени своего не помнишь, и всё вокруг кажется тебе не таким, как должно быть, неправильным. Но, ничего, руки-ноги целы, голова работает, а память вернется. Тем более, что всё вокруг твердят, что рысь тебя благословила.

Больше новинок на https://booksnew. ru/ Или на нашем телеграмм канале https://t. Женька, черт тебя подери, открывай! — я открыл глаза и посмотрел на часы. И кто там ломится ко мне практически ночью? Набросив на плечи форменную куртку и сунув ноги в тапочки, пошёл открывать. Стучали-то в окно, в дверь бы долбились, хер бы я услышал. Веранда большая, двери хорошие утепленные, недавно новые поставил. Вот кто-то и обошёл дом, да в окошко спальни начал стучаться. Тогда прекратят шляться, где попало, чтобы задницу, да яйца сберечь.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Да сколько же это будет ещё продолжаться?

Словно почувствовав моё состояние завозился котёнок.

— Тише, маленькая, всё нормально, — я погладил её по шелковистой шерстке, уговаривая при этом вовсе не рысь, а себя. Хотя я абсолютно точно осознавал, что то, что со мной происходит, очень далеко от понятия «нормально». — Пошли жрать. На пустой желудок какие только мысли в голове не появляются.

Прежде, чем обедать, я решил покормить котёнка. Благо, свежее молоко привозил веселый молочник, изрядно обогатившийся на продаже телеги с лошадкой.

Моя мелкая рысь была не голодна, к тому же лакать она всё ещё не умела. Ела с пальца, но не так жадно, как в тот первый раз, когда мне пришлось ей молоко добывать из кобылы.

— Так, похоже, ты не голодна, дорогая моя, — я уже хотел убрать миску, но тут эта пушистая зараза оттолкнула лбом мою руку, окунула мордочку в молоко и громко фыркнула.

Брызги молока полетели во все стороны, в основном на меня. Я крякнуть не успел, как снова раздалось:

— Фр-р-р, — я в это время слегка наклонился, потому что мне показалось, что кошка надувает из молока пузыри.

— Так, в этом доме есть соска или нет? — медленно приговорил я, вытирая молоко с лица и рассматривая молочные пятна на рубашке.

Я убрал миску с молоком, оттащив от неё сопротивляющегося котенка. Это пушистое недоразумение пыталось цепляться ещё некрепкими, тонкими, но довольно острыми коготками в пол, а когда я поставил миску на стол, заныла так жалобно, что у поварихи сердце кровью начало обливаться. При этом она весьма недобро посмотрела на меня, сжимая в руках половник.

— Не делай так, — я прислонил палец ко лбу этой маленькой шантажистке. В ответ она попыталась оскалить зубы, прижала огромные уши с забавными кисточками и зафырчала. — Вот же Фыра какая, — я усмехнулся. — Так и буду тебя называть, Фыра. — Я поднял её и попытался засунуть в корзинку, но тут мелкая совсем выпряглась. — Ай, какая же ты царапучая. — Я отпустил Фыру, и принялся разглядывать длинные узкие царапины на руках. — М-да.

— Оставьте её, ваша сиятельство, — кухарка положила половник на стол. — Пускай ползает. Ей ведь надобно этот мир познавать. А что познаешь из корзинки? Я присмотрю, чтобы не залезла никуда, нос не засунула, или хвост. Как вы назвали эту кроху, ваше сиятельство?

— Фыра, — машинально отметил я, наблюдая, как кошечка ковыляет к кухарке.

— Почему же Фыра? — женщина, глядя туда же, куда и я.

— Потому что фырчит много. Был бы парень, назвал бы Фырк. — Я снова взглянул на рубаху. — Ладно, развлекайтесь, а я пойду помоюсь, да пообедаю.

Помылся я довольно быстро и так же быстро поел. Мои музы вели себя прилично, и головная боль была умеренной, довольно терпимой.