ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Я помню, как погиб в огне московского дома. Странно, да? Потому что в пещере, наполненной гоблинами, чувствую себя далеко не мертвым.
Теперь, в королевстве, где маги дерутся за власть, гномы считают золото, а гоблины торгуют эссенцией крови, мне предстоит найти свое место. Или вернуть то, что у меня отобрали.
В моем распоряжении: молодость, магия и... небритый фей в качестве спутника. Что может пойти не так? Да примерно всё

— провожаю глазами летящую словно в замедленной съемке голову гоблина. Голова прямо на глазах превращается в пепел, и на землю опадает уже облачком серого праха. Видать, к дождю, — доносится густой прокуренный бас. — Да тут я, тут, — ворчливо доносится снизу. Рядом стоит маленький несуразный человечек, ростом почти до моего колена. Толстый, одетый в странную тогу, со стрекозиными крылышками. Надавливаю на веки до звездочек в глазах и часто моргаю… Необычного вида фей вытаскивает изо рта зубочистку и недобро зыркает на меня.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Так, может, поработаешь дальше с нами? Отдашь в Академию свой фиал и в путь? Мы как раз в столице проездом будем через месяц. Айда с нами? — предлагает караванщик.

— Спасибо за предложение. — я реально раздумываю.

Есть у меня некоторое предположение, что, пройдя с караваном круг я стану неприлично богатым товарищем. Если круг у них года полтора по обмолвкам… а я за каких-то десять дней уже монет под двести поднял. Просто такая поездка очевидно будет единственная. Если решусь, конечно.

— Только мне надо дождаться графа Беннинга, — поясняю. — Так что сможем вернуться к этому вопросу сильно позже.

— Не беда. — Улыбается Иван. — Вот твои деньги, как договаривались.

На стол приземляются несколько мешочков с золотыми.

— Это всё? — спрашиваю.

Фей достает лист бумаги и подсчитывает.

— Ну, конечно, — отвечает Иван и делает честные глаза. — Шестая часть за торговлю с орками на перегоне.

— Погоди, — останавливаю караванщика. — Мы же договаривались не про торговлю, а про оборот от торговли, — напоминаю.

— Слушай, про оборот я пока что ничего не могу сказать. Вот совсем ничего, — оправдывается Иван, активно жестикулируя, но вдруг останавливается. С ужасом смотрит на свою руку. Я замечаю, как чернота расползается по его коже и отшатываюсь от караванщика. У мужика прямо на наших глазах чернеет рука.

— Ой-ой, что происходит? — не на шутку пугается Иван.

— А-а-а! — честно отвечаю. — Первый раз такое вижу! Сходи к лекарю.

Караванщик выбегает из вагона и исчезает на полчаса, не меньше. Мы с феем успеваем выпить по чашке крепкого сладкого чая и обсудить произошедшее.

— Ты, главное, протри стол за ним, а то мало ли какая хворь. Ещё подцепим чего. — Чешет голову Феофан.

— Слушай, да это же очевидно магическая дребедень: больно быстро всё происходит, — отвечаю.

В дверях снова появляется Иван. Он слегка бледен, но выглядит лучше, и про руку ничего не говорит.

— Извини, дорогой, я всё выяснил, всё учёл. Вот держи. — Иван вытаскивает на стол еще один увесистый мешок с деньгами, но искоса на руку все же посматривает.

Ничего не меняется, она по-прежнему чёрная. Тогда он высыпает на стол ещё горку золотых. Фей в это время развязывает мешок и проверяет. После чего прибирает в поясную сумку.

Как только горка поменьше оказывается у него, рука Ивана перестает чернеть и постепенно принимает привычный вид. Ваня с шумом выдыхает, и, даже не прощаясь, исчезает из нашей каюты.

— Опять хотел нас нагреть, — констатирует фей.

— Не без этого, — соглашаюсь.

Форт разворачивает шатры, чтобы защититься от дождя. Тот не прекращается ни на минуту. Серое небо полностью затянуто тучами, просвета не видно. Но идти надо.

— Для перехода в соседний караван для обмена, скорее всего, придётся немного намокнуть, — смотрю в окно.