Во-от так!
— Не надо так, любезная Елизавета Макаровна, право слово, не стоит, — растягиваю губы в улыбке и киваю в сторону лифта. — Идёмте, у нас не так много времени, а дел ещё очень много. Ну же…
— Прошу прощения, — встрепенувшись, Лиса тут же отвела взгляд и посеменила к лифту. А следом за ней двинулись и мы. Нет, но как играет, а? Мастерица, однозначно… И, кажется, у меня есть одна идея. Вопрос только в том, удастся ли её вытащить из Усть-Бельска? Впрочем, не та постановка. Что предложить, чтобы она сама решила работать на меня и мою школу? Вот это уже ближе к истине.
— Кирилл, почему мне кажется, что ты задумал что-то нехорошее? — толкнув меня локтем в бок, прошипела Оля, то и дело бросая ледяные взгляды на нашу сопровождающую. Алан непонимающе нахмурился. Счастливый человек, мне бы его проблемы…
Глава 33
Гарри, это ловушка!!!
Третий этаж гостиницы встретил нас тишиной, острым запахом бетонной крошки и раздолбанным проломом в полу, через который можно было свободно рассмотреть коридор второго этажа, немало пострадавший от техники применённой здесь воеводой Исенбаевской дружины. О том, что приём достиг цели, свидетельствовали плохо замытые пятна крови на потрескавшейся штукатурке стен и характерные вмятины на полу. А ещё здесь по-прежнему бурлил Эфир, хотя с момента стычки гридня с «защитниками» сбежавшего наблюдателя прошли уже целые сутки. Хм, хорошо повоевали…
— Чувствуешь? — я кивнул на дверной проём, ведущий в номер «наблюдателя». Пустой проём. Разъярённые потерей товарищей, дружинники Алана просто разнесли преграждавшую им путь дверь в щепки. Вместе с косяком…
— Да-а, — протянула Оля, с явной настороженностью в голосе. Кстати, сопровождавшая нас Елизавета-Лиса тоже выглядела сейчас весьма и весьма напряжённой.
Хорошая чувствительность у гостиничной хозяйки. Алан же, стоящий за её спиной, только переводил непонимающий взгляд с меня на Олю и обратно.
— Вы о чём? — наконец не выдержал он.
— Идёмте внутрь, там всё разъясню, — махнул я рукой и первым шагнул к развороченному дверному проёму. Следом за мной скользнула жена-ученица, потом, чуть помявшись, зацокала каблуками Лиса, ну и гридню досталась роль замыкающего.
Здесь в разнесённом к чертям номере, когда-то, надо признать, выглядевшем весьма и весьма уютно, сейчас словно Мамай прошёлся. Перевёрнутая и разломанная мебель, осколки битой посуды на полу, изорванное в клочья постельное бельё и шторы… Ну и вишенкой на торте — в хлам разбитое высокое окно, наспех заклеенное полиэтиленовой плёнкой. О покрывающих стены горизонтальных царапинах, взлохмативших когда-то дорогие и красивые фисташковые обои, можно и умолчать.






