ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Приграничье — странное место, уже не подвластное законам нашего мира. Место, в котором почти всегда царит стужа, а боевые заклинания разят ничуть не хуже автоматных пуль. Вырваться оттуда в нормальный мир не удавалось пока еще никому, но для бывшего патрульного со странным прозвищем Скользкий это, пожалуй, единственный шанс выйти живым из смертельно опасной игры без правил, в которую он угодил, просто купив у случайного знакомого нож…

Светлой памяти Измайлова Александра Анатольевича Назову тебя льдом,Только дело не в том,Кто из нас холодней. «Пикник» Второе имя мое похоже на пробел,Меня зовут тоска. Оно — как гололед, как пятидневный дождь,Как дуло у виска. Скорее даже не снег, а так, снежок. Невесомые хлопья снежинок укрыли землю тоненькой белой простынкой, но стоило взойти тусклому утреннему солнцу, как эта красота моментально раскисла, сумев подарить миру всего несколько часов ослепительной чистоты. А спрятавшиеся до поры в темных углах наполовину стаявшие ноздреватые и грязные сугробы никого украсить уже не могли.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— У нас столько нового, что до конца дня можно сидеть и удивляться. — Смирнов покачал головой и поднялся с ящика. — Ты забегай вечерком — посидим, поговорим. А сейчас, извини, выстрелы к гранатометам подвезти должны.

— Зайду, конечно, — вслед за хозяином поднялся и я. — Меня искал кто?

— У нас столько нового, что до конца дня можно сидеть и удивляться. — Смирнов покачал головой и поднялся с ящика. — Ты забегай вечерком — посидим, поговорим. А сейчас, извини, выстрелы к гранатометам подвезти должны.

— Зайду, конечно, — вслед за хозяином поднялся и я. — Меня искал кто?

— Искать не искали. — Смирнов внимательно посмотрел на меня, словно решая, есть ли в вопросе двойное дно. — Говорили, ты в Северореченск с караваном ушел.

— Понятно. — Я попрощался с Петровичем и выскочил из бендежки, пока не начались совершенно излишние сейчас вопросы. — Зайду еще.

От выпитой водки в желудке начало разгораться пламя, и только тут я понял, насколько голоден. Быка бы съел. Или поросенка. А лучше двух. Решив не заглядывать в оружейную — по-любому, мой шкафчик уже выпотрошили, — вышел к проходной и, разругавшись с не желавшим выпускать меня без пропуска сержантом, поднялся наверх.

Снегу в Форте осталось не сказать чтобы больше, чем за городскими стенами, но не до конца стаявшие грязные сугробы еще таились в тени домов. Тротуары — там, где заканчивался гравий и асфальт, — походили на непроходимые болотные топи. Нисколько по этому поводу не беспокоясь — ботинки и штаны по колено уже покрывала настоящая корка грязи, и сильнее заляпать их было просто невозможно, — я направился к видневшейся неподалеку бежевой двухэтажке. К моему удивлению, медные буквы вывески оказались тусклыми и давно нечищенными, а штукатурка в нескольких местах лопнула и обнажила серую грунтовку. Чего это Ян за домом следить перестал? Странно.

Я нерешительно приоткрыл дверь и бочком протиснулся внутрь. Извазюкаю ведь все! Об расстеленную у порога тряпку ботинки не очень-то и почистишь. И пол, как назло, недавно вымыт. Полок и стеллажей в магазине стало еще больше, висевшая под потолком стоваттная лампочка по случаю светлого времени суток не горела. Ну и само собой Вениамин за прилавком как всегда что-то кушает.

— Привет! — поздоровался я и, решив, что ботинки чище уже не станут, прошел в комнату.

Приказчик оторвался от тарелки с супом, рассеянно посмотрел на меня и вдруг выхватил из-под прилавка обрез помпового ружья.

— Ты чего? — облизнул я пересохшие губы и широко развел руки в стороны.

Что за шутки? Да какие, на фиг, могут быть шутки двенадцатого калибра?! И вовсе Веня на шутника не похож. Того и гляди — пальнет. Может, у него с головой чего или заболел? Вон какой бледный и похудел сильно.