Сам справлюсь.
Если
бы Воронцов не пытался хитрить, я бы, пожалуй, действительно пальнул бы в воздух. Но он чуть не угробил меня в гонке, прилюдно унизил, угрожал и даже сейчас втихаря использовал Дар. Явно думая, что все это, как и всегда, сойдет ему с рук. И такое я прощать не собирался – что бы мне ни говорили.
– Не глупи… – одними губами прошептал Костя. – Саня, не надо.
Надо, братец, надо.
– Как некрасиво, князь. Вы даже представить не можете, как разочаровываете… всех, – вздохнул я.
И, подняв пистолет, выстрелил.
* * *
– Ну, С-с-сашка! – Славка взмахнул рукой и едва не уронил с бутерброда колбасу. – Бах – и все!
Я молча отхлебнул холодного лимонада и отсалютовал товарищу бутылкой. Андрей Георгиевич укатил вперед – поскорее доложить деду, а мы втроем отстали в Келломяках, заскочили в магазин и сели праздновать победу на берегу залива.
Наверняка сегодня же вечером дед запрет меня в Елизаветино до конца лета, но этот день мы честно заслужили. Все трое. И я, и Славка, которого до сих пор потряхивало от пережитого волнения.
И хмурый сосредоточенный Костя.
– Зря ты все-таки, Саня, – негромко проговорил он. – Так бы пожали руки и разошлись. А теперь вони будет…
Для Славки все случившееся было какой-то фантасмагорией. Небывалой удачей, проявлением высшей справедливости. Божественной волей, направившей мою руку. А вот Костя… Костя сам видел, как я тренировался с пистолетами в лесу за усадьбой. И в его глазах все выглядело… несколько иначе.
– Пусть воняет. – Я пожал плечами. – В следующий раз будет умнее.
Когда Воронцов верещал и катался по песку с простреленным коленом, я не испытывал никаких угрызений совести – только удовлетворение от хорошо проделанной работы.
– Не знаю, – вздохнул Костя. – Мне бы, наверное, духу не хватило… живого человека так. А ты как в дерево стрелял – даже не дернулся.
– Да ладно тебе. – Я передал брату лимонад. – Через неделю опять будет скакать козлом и портить нормальным людям жизнь.
– Ага… – Костя вдруг вытянул шею, заглядывая куда-то мне за спину. – А это у нас кто?
Небольшая красная машина остановилась неподалеку от Костиной «Чайки», и из нее выбрались две девушки. Одна – невысокая и чуть полноватая, в темном платье в горошек и соломенной шляпке. И вторая…
– С-судари… – Голос Славки звучал так, будто у него вдруг пересохло в горле. – Кто это?
– Наталья Гижицкая. – Костя едва слышно откашлялся. – Дочь графа Гижицкого. Вставайте, поздороваемся… наверное.
Странно. На этот раз идти по песку почему-то оказалось сложнее, чем к барьеру перед выстрелом. Солнце чуть слепило глаза, но и того, что я видел, оказалось достаточно.
Вьющиеся светлые волосы. Синее платье по фигуре, почти не оставляющее простора воображению.






