Я потянулся и посмотрел на свою собственную руку. Левую – ту самую, которой я вдруг начал стрелять, писать и держать ложку, прожив на этом свете правшой шестнадцать с половиной лет. Загорелую, огрубевшую и окрепшую от муштры Андрея Георгиевича, но все-таки пока слишком слабую, чтобы в полную силу делать то…
Что я никогда не умел делать раньше – и не мог уметь. К примеру, валить с ног парня чуть ли не вдвое тяжелее или укладывать пулю в цель с тридцати шагов почти из любого пистолета… И почти не тренируясь.
Так не бывает. В неполные семнадцать лет может внезапно проснуться и вспыхнуть свечкой родовой Дар, но уж точно не умения, будто принадлежащие кому-то другому. Талант стрелять или бить людям морды достается от природы, но его еще надо взращивать, придавать форму…
Или не надо?
Я поднялся с кровати и встал перед зеркалом, висевшим у шкафа.
– Интересно дело. – Мои пальцы коснулись холодной блестящей поверхности. – Кто же ты там такой?..
Из утреннего полумрака комнаты на меня смотрел самый обычный парень. Рослый, худощавый, но скорее жилистый, чем просто тощий. Чуть старше своих шестнадцати с половиной лет с виду – наверное, из-за уже пробившейся темной поросли вокруг губ и на щеках, но уж точно еще не взрослый.
Которому впору было бы интересоваться не книгами из дедовой библиотеки, а чем-то… попроще. Развороты комиксов и актрисы в купальниках все еще украшали чуть ли не половину стены над письменным столом и радовали глаз, но уже казались чем-то чужим. Приятным, но будто забытым, принадлежавшим тому, кем я был раньше, а не мне-новому.
Новые предпочтения. Новые умения. Новый характер. Ведущая левая рука вместо правой. Странные сны и воспоминания о том, чего со мной никогда не случалось. Интересно, это все сюрпризы – или будет еще? И кто хотя бы попробует объяснить, в чем дело?
Уж точно не Бельская с ее маркизом – любителем гусиного паштета.
Вздохнув, я включил свет и принялся одеваться. Влез в джинсы, накинул рубашку и закатал рукава. Костюм не на светское мероприятие, но для завтрака в семейном кругу – даже если это семья князей Горчаковых – вполне сойдет. До того, как Арина Степановна погонит свою малолетнюю гвардию накрывать на стол, еще где-то час, но уж лучше спуститься вниз, чем сидеть здесь под укоризненными взглядами мужиков в цветастых костюмах и киношных красоток.
– Саня? Что-то рано.
Костя сидел и читал газету. Не на террасе, где мы обычно едим летом, а ближе к лестнице
– в гостиной, развалившись в одном из кресел. Он всегда спускался к завтраку раньше остальных… но не настолько. Похоже, вообще не ложился сегодня. И, судя по паре пустых чашек из-под кофе на столике рядом и торчащим из-под халата брюкам – вернулся в Елизаветино всего час-полтора назад.
– Сам ты рано, – зевая, отозвался я.






