ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

1967 год. Мир, которым правит магия аристократов. Где рок-н-ролл звучит даже во дворце ее Императорского величества, а отечественные «Волги» успешно сражаются на ночных улицах с американскими «Понтиаками».
Очередная бешеная гонка по Санкт-Петербургу заканчивается трагедией. Врачи и целители, уже приговорившие юного князя Горчакова к смерти, списывают чудесное спасение на внезапно проснувшийся Дар. Но даже родовая магия не в силах объяснить, почему у парня полностью изменились привычки и вкусы… И откуда берутся странные сны о местах, в которых ему еще не приходилось бывать.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Может, хоть это отучит вас появляться тогда, когда я не жду.

Я шагнул ей навстречу. Гижицкая была ниже меня и тогда, на пляже, но теперь вдруг показалась совсем маленькой и хрупкой – даже несмотря на более чем зрелые формы. Ей пришлось запрокинуть голову, а я смотрел на нее сверху… Будто в своем сне почему-то стал куда крупнее. Выше, массивнее, сильнее…

Старше?

Хотя она, конечно, видела меня тем же, что и в том, настоящем мире.

– Князь, я не понимаю…

Гижицкая отступила на шаг, запнулась обо что-то и упала бы, не успей я поймать ее за плечи. Аккуратно – и все же достаточно крепко, чтобы она едва могла дернуться. Впрочем, даже если бы графине каким-то чудом хватило сил вырваться, бежать было уже некуда.

Те, что гнались за мной, снова отыскали след – и теперь поднимались сюда, тяжело и гулко топая по древним ступеням. Уже не спеша.

Так идут те, кто уверен – добыча никуда не денется.

– Слышишь? – Я кивнул в сторону двери, из которой доносились лязгающие шаги. – Они очень-очень голодные… Как думаешь, кого из нас сожрут первым?

Глаза Гижицкой расширились от ужаса. Не знаю, приходилось ли ей хоть раз встречаться с чем-то подобным, но что делать она явно не понимала. Сон, который должен был стать фантазией разгоряченного юнца, оборачивался кошмаром.

– Князь, прекратите… Вы делаете мне больно!

– Как пожелаешь. Иди. – Я напоследок сжал пальцы чуть сильнее, впиваясь в податливое горячее тело – и тут же выпустил Гижицкую. – Только не лезь больше туда, куда не следует, девочка. Тебе здесь не понравится.

Графиня отступила на шаг, покачнулась – и исчезла. А вместе с ней растворились и мертвый город, и неведомые твари, грохочущие на лестнице. Я открыл глаза и увидел над собой не выжженное желто-серое небо, а потолок собственной комнаты.

Голова гудела так, будто ее засунули в котел, по которому лупили кувалдами.

– Твою ж… – простонал я, скатываясь с кровати на пол.

Прикосновение холодных досок чуть успокоило, но боль прошла только через минуту или две. И даже после этого виски продолжали пульсировать так, что череп грозился развалиться на части, и мне приходилось изо всех сил сжимать его ладонями. Полежав еще немного, я все-таки смог осилить простенькое целебное плетение, но при этом выдохся так, будто только что одолел на дуэли обоих братьев, Андрея Георгиевича и деда одним махом.

И только потом поднялся, пошатываясь добрался до умывальника и засунул голову под холодную воду. Головная боль после

странных снов мучила меня и раньше – только на этот раз оказалась стократ сильнее обычного.

А сам сон – ярче и отчетливей. Настолько, что я запомнил его до мельчайших деталей.