Пот заливал глаза, так что я даже по сторонам смотреть перестал. Лен плелся сзади, едва переставляя ноги. До деревни осталось идти не больше километра, когда я почувствовал на себе, чей то взгляд, очень недобрый взгляд Я резко остановился, Лен, не ожидая такого, чуть не упал.
— Что случилось? — спросил он. — На отдых остановимся?
— Тихо! — Коротко приказал я, и, положив ношу на землю стал осматриваться.
Увидев, что я наложил болт на ложе арбалета, Лен сразу подобрался и присел, начав тоже осматриваться.
Я чувствовал опасность, но не мог понять, откуда она исходит. Как не странно, от смерти меня спас Лен. Из кустов, которые находились метров в десяти от нас, на меня метнулась черная тень. Очень быстрая. Я успел только перекатится в сторону, чтобы избежать столкновения. Хищник, а это был гарх, быстро развернувшись, опять кинулся на меня. Но Лен не сплоховал, он, вскинув арбалет, и засадил ему болт в брюхо. Зверь, не ожидая такого, споткнулся, и мне опять удалось увернуться от его клыков. Тут уже и мне удалась выстрелить. Болт угадил ему в лапу. Но убегать гарх не собирался. Он, споткнувшись, покатился по траве. Это дало мне возможность метнуть нож, который воткнулся в брюхо хищнику. Зверя это остановила ненадолго, он бросился на меня, повалив на землю. Мне удалось прикрыться арбалетом. Хищник яростно грыз деревянное ложе. Причем долго так продолжаться не могло. Ложе арбалета крошилось, как будто было сделано из гнилого дерева. Я с ужасом смотрел на клацающие зубы перед моим лицом. У меня даже не было возможности достать нож, чтобы защитить свою тушку. Все силы уходили на то, чтобы удерживать хищника на расстоянии от своего лица. Щелчок арбалета, прозвучал для меня слово музыка. Лен, как оказалось, был не робкого десятка, и не побоялся подойти почти в плотную и выстрелить в голову зверю. Гарх повалился на меня, вздрагивая всей тушей и заливая меня своей кровью. Я оттолкнул его в сторону и вскочил на ночи. Вытащив нож из брюха зверя, я побежал к нашей дичи, Лен, без слов последовал за мной. Мы взвалили ношу на плечи и бегом побежали в деревню. Откуда только силы взялись. По своему опыту, я знал, что после серьезной схватки, которая могла забрать жизнь, приходит сильная усталость, трудно себя заставить, что то делать. Подростковому организму на такие тонкости было наплевать, мчались мы как перепуганное стадо кабанов. Я даже не стал лицо вытирать от крови. В деревни на нас с удивлением и тревогой смотрели люди, кто то пытался задавать вопросы. Мы, молча, неслись к моему дому. В себя я начал приходить только во дворе. Мы дышали, как загнанные лошади, руки дрожали. Из дома вышла мама, увидев меня, всего в крови, она метнулась ко мне, пытаясь рассмотреть раны. Я вяло отталкивал руки, бормоча, что это не моя кровь.






