Я их и пугал чутка.
— Только пугал?
А глаза у неё чёрные. Морочит? Пускай. Филину так-то всё равно. Вообще, может, действительно неплохо, что так вышло. Что старый приятель его подставить собирается, это понятно. Тут больших мозгов не надобно. Обижаться тоже не выходит.
Самому соображать надо было, к чему всё идёт.
И как?
Садится за чужие грехи? Второй раз Филин из тех мест может и не вылететь. Бежать и прятаться? Вот на это и бабки нужны, и связи, и голова работающая. Правды искать? Даже и не смешно.
А так сиди себе козлом на бережку, жаб слушай, закатом любуйся.
Отдыхай от забот с тревогами.
Красота же ж.
— Я — пугал. Другие… я, может, и не профессор, как этот ваш…
Женщина фыркнула.
— Но и не слепоглухонемой. Дела в конторе всякие творились. Меня в них не тянули, от и ладно. Пока не тянули. Спалить вас собираются.
— Нас?
— Ну, не только вас. В смысле, как человека. А в целом. Дом вот. И те, которые рядом. Земля им нужна. А вы мешаете.
— Всегда кто-то кому-то мешает.
Женщина нисколько не испугалась.
— Эт точно, — кивнул Филин. — Только тут расклад другой. У Земели заказ. И как понимаю, проплатили ему прилично. Стало быть, он наизнанку вывернется, но заказ исполнит. Что меня нету, так это не беда. Даже хорошо. Спишет в расход, кинет потом, когда расследование начнётся, наводочку силовикам. А те и примут. Удобный я, чтоб повесить пару-тройку покойничков. Уезжали бы вы отсюдова, пока ещё можете.
Сказал ведь искренне.
А она только улыбается. И главное, глаза ещё чернее сделались. Глянуло из них чего-то такого вот… такого… не сказать, чтоб недоброго. Отнюдь. И не злого. Древнего? Такого, которое Филина видит насквозь. И дурь его. И обидки, которых вон тоже накопилось. На себя. На жену свою, которая бросила, хотя когда-то клялась, что и в болезни, и в горе, и как там вообще.
На жизнь.
Несправедливость её.
На слабость свою. На покорность. Позвали, он и пошёл, что бычок на веревочке. И страшно глядеться, вот прям под козлиною шкурой на пот пробивает холодный. А сил взгляд отвести — никаких.
— Не совсем, выходит, потерянный, — сказала женщина презадумчиво. — Уйти — дело нехитрое. Только и в другом месте найдутся те, кому мы помешаем. И в третьем. Да и нельзя нам пока уходить.
— Тогда… тогда в полицию иди. Пусть твоя внучка меня в человека обратит. Я показания дам, — произнёс это Филин с великим сомнением. — Правда, у Земели и там свои люди имеются. А у тех, которые заказ давали, тем паче. Так что посадят разве что меня. А он вывернется. Но всё равно хоть что-то…
— Полиции не веришь?
— Нет, — ответил Филин честно. — Они сперва одно говорят. Потом другое.
— Посадили?
— Ну, не они одни. Дурацкая история. Молодой был. Бестолковый. Горячий. А тут ещё жена в клуб потянула. Я так-то не особо любил. Громко там, суетно. Свет мигает, на мозги давит. Басы по ушам шибают.






