— Голос у пайрики оказался низкий и скрипучий, из числа тех, которыми хорошо детей пугать, чтобы те быстрее засыпали. Правда, если его совместить с внешним видом собеседницы тети Паши, то велика вероятность, что результат может оказаться обратным, возможно, даже совмещенным с совсем уж неприятными мокрыми последствиями. — Это правда.
— Ну так с чего же ты сейчас принялась людей кромсать? — продолжила Павла Никитична. — И сразу — я во «внезапно» и «вдруг» применительно к таким, как ты, не верю. Слишком давно ты на свете живешь, у тебя есть и опыт, и умение себя в руках держать. А значит, имеется причина, по которой ты решила кровь людскую лить, и я хочу ее знать.
— Ты постоянно что-то хочешь, человечица, — проскрипела старуха в черном, — и все время делаешь так, что выгода достается только тебе. Даришь голодному черствую крошку, а цену после берешь как за целую лепешку. Или я неправа?
— У нас говорят — дорога ложка к обеду, — даже не подумала смущаться тетя Паша. — Ты осталась жива — этого мало? Это крошка? Нет. И разве после я к тебе приходила и предъявляла счет? Тоже нет. Мы с той ночи не виделись ни разу. Тебя не тревожил никто из моих коллег, хотя повод, пусть даже маленький, на то был. И сейчас вместо того, чтобы просто уничтожить тебя, я веду этот разговор. Я пытаюсь понять, зачем ты убила тех людей. Или, если точнее, кто тебя надоумил это сделать. Ведь все так? Был же некто, заставивший тебя встать на путь крови?
— Был кто, не был… — Сипение, раздавшееся из-под платка, скорее всего, являлось смехом. Но таким, что у Олега мурашки по спине пробежали, а рука легла на рукоять ножа. — Какая разница? Ты хочешь правду? Да, это я убивала старых людей. Молодые вкуснее, в них больше жизни, но мне их себе уже не подчинить. Силы нет. Ушла она. А старые — легкая добыча. Сами дверь откроют, сами в дом пустят и покорно ждут, пока я их убью.
— Но почему сейчас? — выслушав ее, настойчиво произнесла уборщица. — Не год назад, не два, не через месяц? Почему именно теперь? Я же знаю, Фируза, что это не просто так случилось. Назови мне имя того, кто тебя на этот путь наставил, — и я дам тебе уйти. В городе остаться не позволю, в стране тоже, но ты сможешь вернуться домой. Так лучше, чем стать горсткой пепла.
— Кому я там нужна? — снова издала свой жуткий смех пайрика. — Это та же смерть, только она длиннее и позорнее.
— Ну, поди знай? — возразила Павла Никитична. — Я тоже пару раз после долгого отсутствия возвращалась домой. Думала, никому не нужна, а оказывалось, что нет — ждут меня, рады мне. Не попробуешь — не узнаешь.
— Может, и так, — выдержав длинную паузу, проскрипела старуха. — Только можно ведь все и по-другому решить.
В следующий миг Олег поразился сразу двум вещам одновременно.






