— Просто будьте счастливы каждый день, Борь. Передай это всем остальным. Я в вас верю. Вы у меня самые лучшие.
Кивнув, Борис отошел от машины.
Хлопнул багажник, куда муж убрал мое кресло и костыли. А я еще раз осмотрела семнадцать огромных теплиц. Когда-то у родителей тут было лишь две такие теплицы. А вот я стала той, кто сподвиг сперва отца, а потом и мужа, развить наш семейный бизнес. В пяти теплицах мы выращивали рассаду и комнатные растения в горшках. В двух — экзотические цветущие кусты и карликовые деревья. А в десяти были живые цветы со всех концов света.
Моим делом я гордилась. Его я обожала. Сюда я ехала с рассветом и уезжала самой последней. А оказывается, рядом был тот, кому моя любовь и тепло требовались куда больше, чем цветам.
Повернув голову к усевшемуся в машину мужу, я рассмотрела его профиль.
Петя не был красавцем. Обычный мужчина во всех отношениях. Зеленоглазый, черноволосый, среднего роста. Но в его сердце жила настоящая любовь.
— Люблю тебя, — призналась я, заметив его удивленно поднятую бровь. — Просто хотела еще раз сказать это.
Кивнув, он завел мотор, и меня как магнитом потянуло еще раз посмотреть на мое детище. Сейчас перед воротами стояли, наверное, все сто тридцать моих работников. Они махали мне руками, и я ответила им тем же жестом, спрятав слезы в букете.
Душу разрывало от боли и чувства острой несправедливости. Почему я?! Чем я так провинилась, что должна умереть в тридцать пять лет?! Почему я так долго тянула с детьми и нормальной семьей?! Знала, что время уходит, но продолжала пить таблетки, убеждая себя, что ребенок мне пока будет мешать. И что теперь? Что останется после меня, кроме этих теплиц и десятка магазинов? Ничего. У меня нет близких родственников по крови. Есть только мой муж Петя. Но при его собственном успешном бизнесе и материальном достатке, он был рядом со мной по истинной любви, а не из корысти, которую ему приписывали одно время.
— Знаешь, я хочу тебя попросить о кое-чем важном. Тебе не понравится, но ты должен мне пообещать, что не обидишься на меня. Я желаю только добра тебе, — закусив губу, я сделала глубокий вдох носом.
— Я не умею на тебя обижаться, солнышко, — фыркнул муж, разгоняясь по трассе, на которую успел выехать. — Бывает недовольство, куда уж без него, но я, прежде всего, люблю тебя.
— Я знаю, но все же…
— Хорошо. Обещаю не злиться на тебя. Я попробую все сделать, как ты хочешь, что бы ты не попросила. Так пойдет? Достаточно для тебя моих искренних заверений, вредная девчонка?
Повернувшись ко мне, он послал воздушный поцелуй.
— Пойдет, хотя ты умеешь быть и более убедительным, — улыбнувшись, я кивнула. — Петь, я знаю, что не смогла стать такой женой тебе, какую ты всегда мечтал видеть рядом с тобой.
Он набрал в грудь воздух, явно желая меня перебить.






