Замечательное состояние, когда ты видишь и можешь вдохнуть, ощутив стерильность, от которой затрепетали рецепторы. Непривычный цвет стен был первым, на что я обратила внимание. Канареечно желтый перетекал в темно зеленый и обратно. Если я в больнице, то она явно странная. Или у их маляров проблемы со зрением.
— Приветствую Вас. Я рада, что вы снова с нами, — раздалось из угла комнаты.
Переведя туда взгляд, я увидела, что там сидела непривычно зеленая женщина. Она практически сливалась с интерьером.
— Добрый день, — обескураженно ответила я ей.
В голове билась мысль, что тут нет никаких проблем с цветом, а проблемы лишь в моей пострадавшей голове. На этом фоне мой глухой и скрипучий голос был мелочью. К нему я привыкну, а вот к подобному дальтонизму привыкать не желаю.
— Сейчас очень раннее утро. В клинике почти никого нет, но я могу ответить на все ваши вопросы,
— девушка подошла ближе и улыбнулась, показав мелкие острые зубы. — Меня зовут Сорта, и я буду вашей личной сиделкой до тех пор, пока вы сможете самостоятельно ходить, есть и помогать себе в прочих естественных мелочах. Стесняться меня не нужно, это мои профессиональные навыки.
— Буду рада, и поверьте, я не собираюсь отказываться от любой помощи. У меня нет на это пока никаких сил.
Улыбнувшись, я попыталась приподняться, но у меня ничего не вышло. Тело меня не слушалось совсем. К горлу подскочила тошнота от страха, что я парализованная развалина.
— Не нужно тревожиться, прошу вас! Успокойтесь и дышите спокойно. Все хорошо, — вскинула руки Сорта. — Вы только осознаете свое новое тело. На полную активацию большинства рецепторов потребуется, возможно, неделя.
— Семь дней слабости — это не много, — переведя дыхание, задумчиво произнесла я.
В это время сиделка подняла спинку кровать, нажимая на череду кнопочек на тумбе рядом со спинкой кровати, расположенной в моих ногах.
— Семь? Нет! В одной неделе десять дней. В одном дне тридцать часов. В месяце пятьдесят дней и пять недель. В году десять месяцев, — как само собой разумеющееся, произнесла зеленокожая Сорта.
Прибывая в растерянности, я только и делала, что кивала в ответ на ее слова. Но новые данные в голове не укладывались. Они шли в разрез с тем, к чему я привыкла.
Какие еще тридцать часов и десять месяцев?! Если я, и правда, в будущем, то сколько же я пропустила, пока была практически мертва?! Решив не впадать в очередной раз в паническое состояние, я сделала пару глубоких вдохов и медленных выдохов, а потом задала вопрос, повисший в воздухе.
— Сорта, скажи, пожалуйста, какая сегодня дата?
— Двенадцать тысяч сто семьдесят пятый год, шестой месяц двадцать третий день от начала отсчета! Конечно, с момента, как впервые мы вышли в космос, а не со дня сотворения первого обитаемого мира.






