Чем не показатель подчиненной роли землян?
Мне теперь остается только лишь спрашивать, анализировать и действовать в рамках их правил. То есть, поступать так, как я делала в бизнесе, но на порядок аккуратнее. Я собирала информацию о партнерах, строила четкий план, и только потом встречалась с ними лично. Я всегда просила больше и получила именно столько, сколько мне требовалось. Мужчины, а именно они обычно руководили предприятиями, считали, что обыграли меня, глупую и юную женщину. А вот с женщинами этот фокус не проходил никогда. Они и сами любили разыгрывать наивных барышень, если не вцеплялись мертвой хваткой в меня саму.
Закрыв глаза и остановив поток слез, я еще несколько раз прокрутила в голове все полученные данные. Проговорила про себя вопросы к врачу при условии, если он мужчина. Потом составила список таких же вопросов к женщине.
Сейчас я исходила из расчета, что мир изменился к лучшему. Что женщины не работают, а если работают, то строят собственную карьеру с юности. У меня же теперь нет ни опоры, ни опыта, ни защиты.
Конечно, можно давить на жалость к таким потеряшкам, как я… Скорее всего, ничего из них по итогу я не добьюсь. Но попытаться в любом случае стоит. Как говорил папа, кто не рискует, тот не пьет шампанское. Вот и я буду рисковать, раз других способов помочь себе пока не вижу.
Если отбросить чувства, то между мной и клиникой был заключен договор на предоставление четко прописанной услуги. Не просто заключен на словах, но и щедро оплачен с нашей стороны. Не важно, кому принадлежит клиника в итоге. Правопреемник обязан выполнить условия этого договора, либо же вернуть деньги мне. И раз они так долго и тщательно работали с моим случаем, вина за ними имелась немалая.
А еще я не понимала, какую выгоду получили верейцы, ввязавшись в авантюру с замороженными трупами? Не верю я в кристальную честность и порядочность! Миром правят корысть и выгода, все остальное — пустые отговорки.
* * *
Заснуть у меня так и не вышло. Я вспоминала, думала, а затем плакала. И так по кругу до прихода обещанного врача.
Кстати, калейдоскоп чувств и эмоций для меня, полностью здоровой, был не характерен. И этот момент я хотела прояснить.
— Доброго времени вам, Алина. Вы же позволите мне вас так называть? — спросил с порога мужчина с костными наростами на голове.
В остальном он не отличался от людей. Две руки, туловище, две ноги и одна голова. Наш кинематограф даже гоблинов изображал более страшными.
— Можете, наверное, — слегка кивнула я головой. — Представьтесь сами, пожалуйста, мне хочется знать, с кем я говорю.
— Лэф Эрено, ваш лечащий врач, — вытащив из кармана ручку, он растянул ее в сторону, превратив в экран прозрачного планшета без корпуса. — Сейчас я вас просканирую, и мы сможем поговорить.






