— Это сколько же я вчера выпил? — завопило сознание, — И главное, с кем?
Мысли не хотели собираться в кучу, разбегаясь в разные стороны как тараканы при виде дихлофоса. С трудом удалось прогнать пелену с глаз.
— Где это я? — пробормотал заплетающимся языком и потряс головой, — Аа-аа, больно-то как?
Чем я вчера таким занимался, что сегодня настолько плохо себя чувствую?
Воспоминания хлынули сплошным потоком, и я поморщился.
— Ох, ты ж, отрыжка скунса! Это надо было так подставиться.
Рука сама собой метнулась в район полученной травмы и… ничего не обнаружила: никакой порванной одежды, никакого ранения, лишь гладкая кожа в месте предполагаемого удара.
— Какого…
Взгляд опустился на странного вида лохмотья, в которые я был одет, но поразило меня совершенно другое: тело, которое я сейчас ощупывал на предмет повреждений, принадлежало не мне.
Я никогда не был таким жилистым: руки оказались перевиты мышцами, как стальными канатами, на животе четко вырисовывался пресс. Да у меня сроду такого не наблюдалось, даже в свои лучшие годы.
Я никогда не считал себя толстым или обрюзгшим, но и до накаченной спортивной фигуры было далеко. Спортзал посещал в последний раз два года назад, потом как-то не получалось, не до того было: работа, дом, поездки. Закрутило, засосало и на тренировки не осталось времени.
Подскочил на месте, точнее попытался. Ногу прострелило болью.
Почувствовал, как от неожиданности стал заваливаться обратно на холодный пол.
Плюхнулся на задницу и уже внимательно обвел взглядом окружающую обстановку.
Смотреть было особо не на что. Я находился в маленькой каморке, больше похожей на камеру предварительного задержания. Хотя вру — скорее карцер. Серый потолок, бетонный пол и четыре обшарпанные стены, на одной из которых, на расстоянии примерно двух метров, располагалось маленькое окошко, больше похожее на средневековую бойницу.
Какого чёрта? Куда я нахрен попал? Может это сон?
Пришлось ущипнуть себя за руку.
— Ауч! Больно.
Точно не сплю. Значит, варианта всего два: либо я сейчас лежу в коме, либо…
Второй вариант озвучивать не хотелось, так как он казался полнейшим бредом.
Может я поехал кукухой и у меня глюки?
Точно, пожалуй, это объяснило бы всё происходящее.
— Брр-р, — поежился от прохлады и начал тереть ладонями плечи, чтобы хоть как-то согреться.
Не помогло, тело заколотило в ознобе то ли от холода, то ли от выброса адреналина.
Мозг с трудом обрабатывал полученную информацию и никак не хотел мириться с неизбежным.
Самое поганое состояло в том, что примерно через сутки я убедился — комой здесь не пахнет, сумасшествием тоже.
Боль, холод, голод и жажда были настоящими, а значит, вывод напрашивался только один: я попал в чужое тело.






