Она была сосредоточена, собрана, немного испугана, но в то же время торжествовала — как человек,
явившийся исполнить свой долг, то, ради чего она существовала все эти годы. И не похоже, чтобы это было искусство любви: не тот эмоциональный настрой владел брюнеткой.
Признаться, меня это опечалило. Вероника была поистине чудесным созданием. Я испытал нечто, похожее на грусть, ведь даже таким, как я, ничто человеческое не чуждо. Просто мы умеем подавлять эмоции. И делать то, что должно. Прагматизм — наше кредо, а целесообразность — принцип. Я долго упражнялся в подобных вещах и достиг в них высот, которые бедняжке и не снились.
— Ты слишком дерзкая, — сказал я, вставая с кресла. — Пожалуй, стоит заточить тебя в темнице, где у тебя будут только мрак и одиночество. И ты никогда не увидишь ни меня, ни…
Мою речь, которая должна была спровоцировать девушку на то, чтобы раскрыть себя, очень некстати прервало появление аватара Садко.
— Прошу прощения, что прерываю, мой барон, — смиренно произнёс он, отвесив учтивый поклон, — но я подумал, что вы должны это знать.
Я едва сдержался, чтобы не смерить его уничижительным взглядом. ИскИн, сам того не сознавая, портил мне игру.
— В чём дело? — спросил я, постаравшись говорить ровным тоном.
— Только что на мес-сте с-сражения с-с отрядом наёмников появилис-сь корабли, — сказал Садко. — Без опознавательных маркеров. Они вышли из бран-прос-странс-ства, и их команды занялис-сь с-сбором ос-станков. Полагаю, это еретики. Не будет ли каких приказаний?
— О чём он говорит? — спросила Вероника.
В её голосе прозвучала искренняя заинтересованность.
— Полагаю, об отступниках веры, — ответил я. — Ты разве не слышала о них?
— Совсем мало, — немного помолчав, сказала девушка. — Моё образование… было весьма ограниченным.
— Если присядешь, я тебе расскажу.
Чуть помедлив, Вероника быстро прошла к креслу и опустилась в него. Ох уж это женское любопытство! Есть ли сила, способная сравниться с ним?
— Был некогда в Империи такой Дом — Мещерские, — начал я. — Княжеский, если что. Он и сейчас существует, само собой. Все священники являются его членами и обладают великим Даром целительства. Могут избавить от любых болезней. Но примерно столетие назад в Доме случился раскол: одной из родовых линий показалось мало только лечить и ждать, пока Господь дарует человечеству бессмертие. Её представители решили, будто могут победить саму смерть. В каком-то смысле им это даже удалось. Правда, те, кого они «воскрешали», не были живы в прямом смысле слова. Скорее, у Мещерских-экспериментаторов получались зомби, послушные живые мертвецы. Нежить, как их окрестила церковь.






