Потому что если он просто вылетит вместе с грузом песка, дела наши окажутся весьма скверными.
Где-то совсем рядом гремело в городе — словно медведь пробирался через сухостой по лесу. Слыхал я такое, когда отец еще был жив — один раз даже видел стремительный и могучий силуэт вдали, пересекший дорогу в заповеднике и вломившийся в заросли на другой стороне.
Звуки эти неуклонно приближались, но нога уже вдавила педаль газа в пол. Даже если это мистер Президент — он не успеет.
Машина набирала скорость, изредка снося бампером кучи легкого мусора. Те, кто чистил улицу, сосредоточились на уборке всего тяжелого и мешающего, игнорируя легкий хлам. Надеюсь, они проверяли, чтобы внутри завалов тряпья и бумаги не оказалось чугунных батарей… Стрелка на циферблате лениво клонилась вправо — уже больше семидесяти миль в час, скорость растет неохотно. Энергия, сосредоточенная в машине, груженой песком, должна быть чудовищной — Обелиск обязан отреагировать.
Ветер задувало из срезанной двери — на такой скорости мысль прыгать уже не казалась вменяемой. Мачете запросто вывернет из рук, и там… Погибать не хотелось.
Клинок я держал обратным хватом, в сторону сидений — так он помещался и не мешал держать руль. Совсем скоро придется решаться — или вывернуть руль, подставляя кузов под удар. Или прыгнуть, дав Обелиску продавить кабину и добраться до кузова.
Я выбрал первый вариант — попросту понял, что не могу отпустить обод рулевого колеса, и резко крутанул его влево, выворачивая до конца. Отчаянно хотелось закрыть глаза — и я не сдержался.
Машину повело из-за тяжелого груза, подняло на правых колесах — мельком, открыв глаза из-за краткого ощущения полета — я увидел синее небо в проеме срезанной двери. А потом чудовищной силы удар вышвырнул меня из кабины, перевернув в воздухе.
На собственное мачете я не напоролся только чудом. Но благодаря ему — боли не было. Смерти не было тоже.
Зато от того, чтобы увязнуть телом в куче стащенной в сторону арматуры, зачарованный клинок не спас. Пришлось некоторое время попыхтеть, выворачиваясь, чтобы хотя бы посмотреть в сторону Черного Обелиска.
Я уже чувствовал пожар, чуял гарь, запах песка — отчего-то морского, как в Калифорнии. Но не было глобального сообщения о смерти Реликта, и страх заставлял пошевеливаться.
Как получилось — увидел кузов грузовика, разорванный в клочья вокруг обелиска. Кабина горела. Но что самое странное — горела и вся улица.
Давным-давно сгоревшие дома вновь объяло пламя — огненными полосами, рассекающими фасады от крыши до земли. И среди чадного дыма, по свободной линии дороги, очищенной трудами братьев-церковников, неспешно шел высокий мужчина в деловом костюме.
Тоска застряла в горле, не дав вырваться ощущению разочарования.






