— Вы не смеете просто так уйти!
Мажордом смотрел на меня, и в его глазах боролись ярость, растерянность и крупица страха. Он, представитель незыблемой власти, столкнулся с чем-то, что не укладывалось в его картину мира. С варваром, который не понимал и, что самое страшное, не хотел понимать священных правил их игры. Он привык, что все лебезят, прогибаются и боятся его недовольства. А я просто предпочёл уйти.
И этим простым предложением сломал всю его программу.
— Я… я доложу Его Величеству о Вашей неслыханной дерзости! — выдавил он наконец.
…
Тронный зал пах лицемерием, едкими духами и мышами.
Я стоял, как истукан, посреди моря шёлка, бархата и драгоценных камней, чувствуя себя чужеродным элементом, грубым булыжником среди ювелирного салона с огранёнными бриллиантами.
Вокруг меня колыхалось и перешёптывалось придворное змеиное гнездо. Мужчины в камзолах, расшитых золотом, женщины с причёсками, напоминавшими осадные башни. Они бросали на меня косые, любопытно-презрительные взгляды, в которых читалось всё, от «Что это за выскочка» до «Надо же, он даже мытый».
Я игнорировал их, изучая гобелены на стенах. На них были изображены сцены охоты, где отважные рыцари с одинаково благородными лицами бесстрашно пронзали копьями кабанов и оленей. И ни одной сцены, где эти же рыцари чистят после себя конюшни или хотя бы точат собственные мечи.
Внезапно шёпот стих. По залу, от самых дверей, прокатилась волна, заставившая всех замереть. В дальнем конце зала герольд в ливрее, синей с золотом, ударил своим жезлом об пол. Удар гулко разнёсся под высокими сводами.
— Его Величество, Король Назир Четвёртый Великолепный, Свет Маэна, Защитник богов и оплот Королевства!
Зал зашелестел, как осенний лес под порывом ветра. Сотни придворных, как по команде, согнулись в низких поклонах, а самые ретивые и вовсе опустились на одно или два колена, уткнув носы в полированный мрамор. Движение было настолько слаженным, что казалось, они отрабатывали их годами.
Я остался стоять, просто склонив голову, словно задумавшись, от чего же защищает Богов этот ослепительный самодержец.
Появилась процессия. Впереди шли гвардейцы в сияющих доспехах, с алебардами наперевес. Их лица были непроницаемы, как забрала шлемов. А за ними, неспешной, вальяжной походкой, шкандыбал король.
Надо отдать ему должное, своему прозвищу «Великолепный» он старался соответствовать. Он был высок, кудряв и одет в камзол из белоснежного бархата, расшитый таким количеством золота и драгоценных камней, что если короля с одеждой продать, то можно купить корабль класса галеон и возможно, что даже не один.
На его тёмных, уложенных в идеальные локоны волосах покоилась тонкая золотая корона. Лицо его было красивым, но той холодной, надменной красотой, какая бывает у статуй.






