Причём, на нас двоих не работало что-нибудь абстрактно-утешительное для кого-то типа Эдисона, что отрицательный результат — тоже результат. Ну, Эдисона-то его лампочки не собирались сожрать с потрохами.
Древние, пожелтевшие от времени, в истлевших ошмётках доспехов скелеты. Они окружили нас здоровенным кольцом и я, достав своё гномий меч, уже прикинул что сейчас мы побежим, Фомир за мной. Тут главное, чтобы не отстал, но страх заставит его держаться близко.
Скелеты просто шли. И в этом их безмолвном, методичном движении было больше ужаса, чем в рёве любой армии живых. Их всех, как мотыльков на пламя, притягивал свет нашего ритуала. Процесс очищения, который должен был стать нашим спасением, превратился в смертельный маяк.
— Они злятся на нас. Я же говорил, что это плохая идея! — верещал Фомир.
— Ой, не паникуй, полевая магия. Они не злятся. У них нет мозгов, чтобы злиться. И идут они не совсем за нами.
Я кивнул ему на загутай-камень в центре звезды. Он вибрировал, впитывая в себя тёмную энергию, и светился нездоровым, багровым светом, словно больное, гниющее сердце.
— Они идут за ним, за энергией, они её чувствуют сильнее, чем нас. Как мотыльки.
— Какие к лешему мотыльки! — севшим голосом взвыл маг. — Рос! Мы сейчас сдохнем! Они разорвут нас на куски!
— Не разорвут, если мы
будем делать всё правильно, — я опустился на колено рядом с камнем, игнорируя приближающийся стук костей. — Ты видишь? Скажи, камень заполнился?
Маг неуверенно кивнул. Багровое свечение внутри камня действительно стало плотнее, насыщеннее, потеряв свою первоначальную прозрачность.
Я нацепил гномью боевую перчатку, чтобы не касаться камня голыми руками.
— Я сейчас убираю этот камень. В тот же миг, как я его подниму, ты ставишь на его место новый. Быстро, чётко, без истерик. Понял меня?
Фомир судорожно сглотнул.
— Ты псих, Рос. Контур может разорвать от нагрузки.
— Не бзди, пехота. Готов?
Он кивнул, его движения были резкими и дёргаными, как у марионетки. Он дрожащими руками вытащил из мешка следующий камень.
— Давай! — скомандовал я.
Я схватил светящийся, горячий, как печка, загутай-камень и рывком убрал его с пергамента. В ту же секунду Фомир, проявив несвойственные ему прыть и точность, водрузил на его место новый, холодный и тёмный.
Мир на мгновение замер.
Кольцо скелетов остановилось, словно их невидимый поводырь натянул поводья. Лунного свечения огоньки в их глазницах на миг потускнели. Я почувствовал, как гнетущее давление, на секунду ослабевшее, снова начало нарастать. Но новый камень уже начал работать. Он завибрировал, и внутри него зажглась первая багровая искорка. Поток энергии был восстановлен.
Скелеты снова двинулись вперёд.
— Сработало! — выдохнул Фомир, оседая на землю.






