ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Создавать Империи — это как кататься на велосипеде.
Трудно только в первый раз.
Пускай я возродился в теле боярина-изгоя, спасшегося от виселицы
Дайте мне банду оборванцев и я сделаю из них непобедимый клан!
Дайте мне захолустный хутор, и я слеплю из него твердыню!
Дайте мне боярышню-магичку и…
Её тоже найдётся, куда в хозяйстве пристроить.
Но нужно спешить.
Ведь твари, с которыми я воевал в своём мире, проникли и в этот.
И только я знаю, как выиграть войну с ними.

Я выбежал из кабинета, на ходу отдавая распоряжения. Через минуту по всему острогу зазвучали колокола — три удара, пауза, три удара. Не полная тревога, но на ступень ниже. Люди выскакивали из домов, хватали оружие, занимали позиции на стенах. — крикнул я начальнику дружины, который уже бежал навстречу. — на ходу спросил он, разворачиваясь и свистом подзывая бойцов. Вершинин успел только крикнуть, что пробили нижний пласт, — я схватил со стойки свою глефу. Трое лучших бойцов материализовались из толпы дружинников словно по волшебству.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Докладывайте, — приказал я, стараясь говорить спокойно, чтобы вселить такую же уверенность в своих людей.

Кузьма сглотнул:

— Пробивали нижний пласт, как обычно. Парень по имени Семён работал впереди всех. Внезапно пол под ним… просто исчез. Образовалась дыра. Огромная.

Я нахмурился, повернувшись к Вершинину:

— Как вы пропустили полость? У нас же три геоманта в команде!

Никита покачал головой, и от этого движения его пошатнуло:

— Не было там полости, Прохор Игнатьевич! Я лично проверял породу на дюжину метров вглубь. Сплошной массив! А потом… она просто появилась. Словно что-то создало её за секунду. Магически.

— Продолжайте, — я повернулся к Долбилину.

— Семён был на страховочном тросе, слава богу. Мы вытянули его… — мастер осёкся, сглотнул желчь. — То, что мы вытянули… Минута, воевода. Он пробыл там всего минуту.

Грачёв молча указал на что-то, накрытое брезентом. Я подошёл, откинул край. Чертовски знакомая картина, к которой невозможно привыкнуть на 100%. Тело с серой кожей, покрытой сетью чёрных вен. Глазницы — пустые провалы. Мышцы и плоть остались на месте, но жизни в них не было ни капли.

— Через два часа поднимется, — мрачно констатировал я. — Станет Трухляком. Семья даже попрощаться не сможет — нужно сжечь немедленно.

— У Семёна жена… двое детей… — прошептал Грачёв.

Я помолчал, глядя на то, что осталось от человека. У него было имя, любимые люди, жизнь. Полчаса назад он думал о том, что подарит жене, когда вернётся с вахты, или как научит старшего сына держать молоток. А теперь…

— Я сам скажу его жене, — тихо произнёс я. — После того, как разберёмся с угрозой. Семья получит полную компенсацию, дети будут обеспечены до совершеннолетия. Это меньшее, что я могу сделать.

— Спасибо, воевода, — Грачёв сглотнул. — Семён был хорошим парнем. Старательным.

— Евсей, — я кивнул своему бойцу. — Сожги тело. Аккуратно. С уважением. Это был наш человек.

Евсей кивнул, подхватил тело и понёс к краю мёртвой зоны.

— Я спускаюсь, — объявил спутникам, трансформируя глефу в короткий меч, таким будет сподручнее орудовать в тесноте.

— Воевода, это безумие! — воскликнул Долбилин. — Там внизу… там смерть!

— Именно поэтому я должен узнать, с чем мы столкнулись.

Есть у меня уже одна теория, дерьмовая до крайности. Надеюсь, я ошибаюсь.

— Василиса, Тимур — со мной.

Черкасский стиснул челюсти и кивнул. Голицына мотнула головой:

— Прохор, там такая концентрация некротической энергии… Мы можем не выдержать.

— Выдержим, — отрезал я, направляясь к магическому подъёмнику.

Платформа опускалась медленно. С каждым метром становилось хуже. Сначала покалывание в кончиках пальцев, потом — ощущение ледяных игл под кожей. На глубине двадцати метров Василиса схватилась за перила, её начало мутить.