— Докладывайте, — приказал я, стараясь говорить спокойно, чтобы вселить такую же уверенность в своих людей.
Кузьма сглотнул:
— Пробивали нижний пласт, как обычно. Парень по имени Семён работал впереди всех. Внезапно пол под ним… просто исчез. Образовалась дыра. Огромная.
Я нахмурился, повернувшись к Вершинину:
— Как вы пропустили полость? У нас же три геоманта в команде!
Никита покачал головой, и от этого движения его пошатнуло:
— Не было там полости, Прохор Игнатьевич! Я лично проверял породу на дюжину метров вглубь. Сплошной массив! А потом… она просто появилась. Словно что-то создало её за секунду. Магически.
— Продолжайте, — я повернулся к Долбилину.
— Семён был на страховочном тросе, слава богу. Мы вытянули его… — мастер осёкся, сглотнул желчь. — То, что мы вытянули… Минута, воевода. Он пробыл там всего минуту.
Грачёв молча указал на что-то, накрытое брезентом. Я подошёл, откинул край. Чертовски знакомая картина, к которой невозможно привыкнуть на 100%. Тело с серой кожей, покрытой сетью чёрных вен. Глазницы — пустые провалы. Мышцы и плоть остались на месте, но жизни в них не было ни капли.
— Через два часа поднимется, — мрачно констатировал я. — Станет Трухляком. Семья даже попрощаться не сможет — нужно сжечь немедленно.
— У Семёна жена… двое детей… — прошептал Грачёв.
Я помолчал, глядя на то, что осталось от человека. У него было имя, любимые люди, жизнь. Полчаса назад он думал о том, что подарит жене, когда вернётся с вахты, или как научит старшего сына держать молоток. А теперь…
— Я сам скажу его жене, — тихо произнёс я. — После того, как разберёмся с угрозой. Семья получит полную компенсацию, дети будут обеспечены до совершеннолетия. Это меньшее, что я могу сделать.
— Спасибо, воевода, — Грачёв сглотнул. — Семён был хорошим парнем. Старательным.
— Евсей, — я кивнул своему бойцу. — Сожги тело. Аккуратно. С уважением. Это был наш человек.
Евсей кивнул, подхватил тело и понёс к краю мёртвой зоны.
— Я спускаюсь, — объявил спутникам, трансформируя глефу в короткий меч, таким будет сподручнее орудовать в тесноте.
— Воевода, это безумие! — воскликнул Долбилин. — Там внизу… там смерть!
— Именно поэтому я должен узнать, с чем мы столкнулись.
Есть у меня уже одна теория, дерьмовая до крайности. Надеюсь, я ошибаюсь.
— Василиса, Тимур — со мной.
Черкасский стиснул челюсти и кивнул. Голицына мотнула головой:
— Прохор, там такая концентрация некротической энергии… Мы можем не выдержать.
— Выдержим, — отрезал я, направляясь к магическому подъёмнику.
Платформа опускалась медленно. С каждым метром становилось хуже. Сначала покалывание в кончиках пальцев, потом — ощущение ледяных игл под кожей. На глубине двадцати метров Василиса схватилась за перила, её начало мутить.






