ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Приключения Гриши в СССР конца 80-ых продолжаются. Мужчина с уголовным опытом из нашего времени попадает в тело 18 летнего парнишки в 1988 году. Его брата ищет милиция, а пацана с сознанием нашего современника отправляют в "Бутырку". Лихие 90ые уже начинаются, молодые парни сбиваются в бригады, к первым миллионам стремятся кооператоры и все это в условиях слабеющей власти и развала страны.

"Студент: Месть" 16 октября 1988 года, г. Фомин Николай Алексеевич Фома вышел из ресторана и закурил. Мимо крыльца проезжала коляска с запряженной лошадью, иногда на такой катались гости заведения, но сейчас та была пуста. Впрочем, Фомин ничего этого не замечал, он смотрел куда-то в сторону реки, что тонкой лентой огибала заведение и пытался рассуждать о превратностях судьбы. По сути, простая встреча на которой он мог вообще не присутствовать. Чтобы нахлобучить лоха за пять штук бакинских уплаченных вдовой достаточно было и Рыжего с парой быков отправить.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Короче, в лоб тут не вариант пока на пацана переть этого.

- И чо делать? – начал глупо лупать глазами Рыжий, – Ленка пятерку баксов дала нам, чтоб документы и схему забрать у кооператива этого жидовского.

- Кстати, про бабки, – хмыкнул бригадир и зло посмотрел на соседа, – чо там этот еврей тер за 200 штук баксов?

- Да ты чо, Фома? Гонит он, откуда у этого фраера бывшего мужа Ленки такие бабки? – фыркнул Паша, – они в двушке вдвоем с бывшим мужем живут в Новогиреево. Ну, жили точнее, пока тот не крякнул. Хата конечно ничо так обставлена, но 200 штук? Неее… Вряд ли. Чо там этот ее фраер? По партийной линии на заводе «Серп и Молот» двигался. Фуфло это.

- Фуфло говоришь? А еврей уверенно о бабках говорил. Они же компьютерами барыжали. Может с них подняли? – Фома затянулся и выдохнул дым в лобовое стекло, – короче, колоть надо эту Ленку. Завтра ее ко мне на хату привези. Мол, для разговора по делу ее. Я с ней потолкую. Если бабки у нее, нахлобучим и на хер этого жида с этим долгопенским мудаком. Пусть этими документами утрутся.

- Ну, так-то баба она хорошая, – хотел было возразить Рыжий. Ему не нравился такой поворот событий.

- А 200 штук баксов, лучше любой бабы – Фома повернул голову и внимательно посмотрел на подчиненного, – Рыжий, я не понял. Ты чо, блядь, головкой думаешь, а не головой? Баб до хера – вон в Русь вечером зайди и любую бери. А бабки есть бабки. Все – свободен! Завтра в обед чтобы притащил эту шмару ко мне. И дверью не хлопай, мля.

Предупреждение Фомы было в тему, Рыжий по старой советской привычке и в силу расстроенных чувств как раз собирался смачно шмякнуть дверцей. Но сдержался. В голове парня ситуация казалось неправильной и несправедливой. Не сказать, чтобы он влюбился в Ленку, нет. Просто Ленка, это не телка с района. Это…дама что ли? Рядом с ней он будто сам чувствовал себя более статусным, более серьезным, настоящим мужчиной. А тут придется разменять ее на какие-то бабки. Нет, бабки Паша любил, только чо он с тех бабок увидит? Да нихера. Баксов 500, а остальное как обычно зажилит Фома. В расстроенных чувствах он сел в машину.

- Ты чего так долго, Павел? – посмотрела на него внимательно женщина. Со стороны и не скажешь, но глубоко внутри Елены Петровны начала зарождаться тревога.

- Да ничего, малышка, – улыбнулся женщине Рыжий, впрочем Оскара за такую улыбку ему бы не дали, уж больно кислой она вышла, - поехали к тебе что ли?

17 октября 1988 года, Спец. Комендатура, г. Зеленоград. Святослав Степанович Григорьев

Пришел я в себя после новости об Авриль лишь к полудню следующего дня. Не то чтобы я выпал из реальности напрочь. Просто все происходящее вокруг меня было как будто под толщей воды – движения медленные и безынтересные, а голоса тихие, едва различимые.