А штыком от винтовки, что ты разрежешь? А санинструктор вовремя может и не добраться. Как в стену лбом бьюсь. Но ничего! — она погрозила кулаком стенке. — Все равно пробьюсь, через жен этих дуболомов пробьюсь. Ужо они им дома плешь проедят!
Лекса улыбнулся и даже пожалел этих «плешивых дуболомов». Если Гуля чего-то собиралась добиться, препятствовать ей было не совсем разумно.
Несколько минут прошли в тишине, а потом Гульнара неожиданно вскинулась и запричитала.
— Ой-е, Лекса, совсем забыла тебе показать! Я вчера убиралась и нашла в подполе за доской в стене такое…
Она достала из-под матраса перевязанную тряпицей увесистую жестяную коробку и положила ее на стол.
— Смотри!
Алексей снял крышку и не поверил своим глазам. Коробка почти доверху была заполнена искрящимися в свете лампы драгоценностями, По стенам комнаты даже солнечные зайчики побежали.
— Етить… — ахнул Алексей. — Да тут…
— Смотри! — Гуля показала ему на ладошке массивное ожерелье. — Это из малой парюры*. Видишь, целый комплект с одинаковыми камнями. А в большой парюре еще больше предметов. Бриллианты, шпинели. А это изумруды, зелененькие. Я разбираюсь, мама научила. Все очень старинное. И да… — она закусила губу. — И записка была…
парюра(от фр. parure — «убор», «наряд») — это комплект из нескольких ювелирных украшений, объединенных единым художественным стилем, материалами и драгоценными камнями.
Лекса развернул маленький, пожелтевший листочек и прочел вслух.
— Дорогие Алексей Алексееви и Гульнара Львовна. Примите Христа ради небольшой подарок от меня за вашу доброту. Сразу я его не отдала, потому что понимала, вы ничего от меня не возьмете. Это фамильные драгоценности моего рода, они мне уже без нужды, а вы употребите их на праведное дело. Храни вас Господь!
— Етить… — снова ругнулся Лешка. — Получается — это хозяйки? Да тут золота только килограмма полтора…
— Больше, — кивнула Гуля, посмотрела на мужа и резко заявила. — И думать не смей! Не отдам!
— Ежик, ты понимаешь… — Алексей устало качнул головой. — Сейчас владеть такими сокровищами очень опасно. Да и не к чему они нам. Ты же даже надеть их не сможешь.
— Я и не собираюсь их надевать! — отрезала Гуля. — Пусть лежат. Придет их время. Я сюда свои цацки тоже привезу и спрячу. А записку… — она схватила спички со стола. — Просто… я не уверена, что если драгоценности сдать, их употребят на благое дело. Продадут за границу и все. Или, вообще, украдут. А это достояние всей страны, им в музее место!
Лекса провел ладонью по лицу, немного помедлил и сказал:
— Делай, как знаешь. Только спрячь так, чтобы никто никогда не нашел.
Настоять на своем он просто не смог.
— Извини, мой родной, — Гуля бросилась ему на шею. — И спасибо! Так спрячу, что никто не найдет.






