— Непаанятна-а… — с сильным акцентом проговорил Хидыр-Алиев, а Элиава просто громко хмыкнул.
Буденный вполголоса ругнулся и начал закручивать свои усы.
Ворошилов молчал, но на губах у него играла странная ухмылка.
Соратник Зиновьева Лев Каменев молчал, на его лице застыла недовольная гримаса.
Бубнов начал ворчливо бормотать, смотря на Зиновьева, словно ища у него поддержки:
— Все надо проверить, конечно, строго проверить, нельзя доверять словам, революционная бдительность требует…
Но, так и не закончив фразу, замолчал.
В кабинете повисла неловкая тишина.
Фрунзе недовольно поморщился и приказал.
— По фактам разберемся позже. Продолжайте Турчин.
Алексей выдохнул и продолжил:
— Сразу после того, как территория Южной Бессарабии перешла в руки революционного пролетариата, местные Советы обратились к Советскому Союзу за помощью. По радиосвязи и письменно, с нарочным. Согласно утвержденного Штабом РККА плана советский военный контингент должен был после этого в течение часа перейти советско-румынскую границу для оказания помощи восставшим. Обращение прозвучало шестнадцатого сентября в десять ноль-ноль. Уже в десять тридцать румынские карательные подразделения перешли в атаку при поддержке артиллерии и авиации. Я лично отправил по радиостанции Измаила четыре шифровки на имя Штаба РККА и прямо в штаб в Тирасполе, однако…
— Шифровки были приняты в указанное время и зарегистрированы… — негромко сказал Ворошилов и передал Фрунзе несколько листов бумаги.
Алексей сделал очередную паузу. Доклад его совершенно вымотал, рот сильно пересох, голова сильно кружилась, а из места ранения по всему телу разливалась свирепая боль.
Собравшись с силами, Лекса продолжил.
— Однако первые советские подразделения были зафиксированы при переходе границы только семнадцатого сентября в десять ноль-ноль по местному времени…
Зиновьев воспрял и громко бросил:
— Насколько мне известно. Турчин, советские подразделения перешли границу в срок, однако, столкнулись с сильным сопротивлением румынских войск. По их словам, вы свою работу не выполнили!
Лекса снова сделал полуоборот к председателю Коминтерна.
— Все румынские погранзаставы на этом участке границы к этому времени были нейтрализованы, при мне протоколы допросов румынских офицеров. Оказывать сопротивление просто было некому. Пограничные отряды сдались в полном составе и передали свое вооружение восставшим.
В зале опять повисла тишина, Зиновьев не нашелся, что сказать и замолчал.
Алексей помедлил еше мгновение и продолжил доклад.
— Операция по оказанию помощи бессарабскому пролетариату разворачивалась не по утвержденному Штабом РККА плану, ввод советских войск сопровождался большой неразберихой.






