— Вот что это было сегодня на РВС? Ты вообще соображаешь, что устроил?
— Я докладывал по итогам…
Баронов его перебил.
— Опять не о том. Ты либо придуриваешься, либо действительно ничего не понимаешь.
Алексей проводил взглядом парочку симпатичных комсомолок в красных платках и сухо отозвался.
— Не виляй хвостом, Борисыч. Говори прямо, что надо.
— К делу так к делу, — Баронов сделал вид, что обрадовался. — Надеюсь о политических раскладах в руководстве партии и страны тебе рассказывать не надо?
— Нет.
— И это хорошо, — одобрил комиссар, прищурился и выдал тираду. — Тогда ты понимаешь, на кого прыгаешь? Ты осознаешь, что тебя натравили, как дворовую собачку на медведя? Собачку, которую никому не жалко.
— Никто меня не натравливал, — спокойно возразил Алексей. — Я сделал доклад по реальным фактам и, поверь, все очень сильно смягчил. В реальности все было гораздо хуже. А что до… — он посмотрел на Баронова. — Ты сам понимаешь, о чем я. Эти дела меня вообще не касаются. Уж поверь, я даже не догадывался, что там ваши ребята натворили и куда все делось.
— Ничего не натворили, — быстро возразил комиссар. — Все на месте. Уже разобрались. Так что, ты хочешь сказать: тебя никто не подговаривал выступить против… ты понимаешь о ком я?
— Нет, — резко ответил Лекса. — Никто. Речь шла только о разборе операции и вскрывшихся недостатках. Я даже не представлял, что твой начальник будет присутствовать. Если под кого копали, то точно не под него.
— Тебя могли использовать в темную, — Баронов почесал затылок. — Ох, братка, ты даже не представляешь, куда ты сунулся. Вольно или невольно — это уже неважно. И теперь с этим надо что-то делать.
— И что? — Лекса остановился и посмотрел на комиссара.
— Для начала расскажи, как происходила подготовка к заседанию РВС! — потребовал комиссар. — Кто инструктировал? — он взял Лексу по локоть и увлек во двор дома Пашкова; где в будущем разместилась Государственная библиотека.
— Да никто, говорю же! — Лекса изобразил возмущение и немного покривил душой. — По возвращению из Бессарабии, я подал рапорта по результатам операции. Далее мне передали, что предстоит доклад на Реввоенсовете. Все! Никаких инструктажей. Да и доклад я готовил сам. Ты же знаешь меня. Люблю, чтобы тщательно и без задоринки. В чем я виноват? — И схохмил. — Сознаю свою вину. Меру. Степень. Глубину. И прошу меня направить на текущую войну. Нет войны — я все приму — Ссылку. Каторгу. Тюрьму. Но желательно — в июле, И желательно — в Крыму.
Баронов хохотнул.
— Шутишь? Знаю тебя, Алексей Алексеевич, знаю. Но, похоже, твоей педантичностью просто воспользовались.
— Твой шеф просто сам стал лезть в бутылку.
— Шеф? — комиссар озадаченно нахмурился. — Это как?
Лекса выругал себя и быстро объяснился.
— Английский учу.






