А уже потом до него стало доходить, что, возможно, дело в подковерной борьбе в высших эшелонах власти. Котовского прочили заместителем Фрунзе и в Реввоенсовет, а определенные круги этому очень противились. Или, как вариант, таким образом, через Котовского, собрались добить Троцкого, ставя ему в вину развал армии. А может, первоконники, бывшее руководство Первой конной армии, интриговало против красного казачества, второконников, соответственно, командиров Второй конной армии, которых дико недолюбливало, вплоть до откровенной вражды. Или что-то еще. До конца Алексей так и не выяснил. Вариантов подоплеки происходящего хватало.
От догадок спокойней не стало, так как Лекса прекрасно понимал, что и его самого могут с легкостью пустить под нож, но отступать было уже поздно. Дело в том, что инициаторы шумихи, как раз являлись негласными покровителями самого Алексея и ссориться с ними, по меньшей мере, было глупо.
В любом случае, сглаживать углы на Реввоенсовете Лекса не собирался. Тем более, говорить правду всегда приятно. Хотя и не всегда полезно. Особенно в армии. Сил и решимости придавало еще то, что разбирательство могло привести к полезным изменениям в Красной армии. А ради такого, Лекса готов бы отдать не только душу, но и жизнь.
А дальше наступил момент истины: по результатам его вызвали с докладом на расширенное заседание Реввоенсовета…
И вот, Лекса сидит перед дверью кабинета товарища Фрунзе, где собралось расширенно заседание РВС.
— Товарищ Турчин…
Лекса поднял голову.
— Вас просят… — секретарь взялся за ручку двери.
Лекса встал и, привычно придерживая рукой шашку, сделал первый шаг к кабинету.
При всех случившихся ошеломительных взлетах в воинской карьере, он так и остался кавалеристом. А если кавалерист — то шашка со шпорами и никаких отговорок не может быть. Устав Лекса любил нежно и трепетно, и нарушать не собрался даже в условиях конца света.
Уже на пороге Алексей неожиданно услышал доносящийся из кабинета слегка гнусавый и картавый голос.
— Что тут неясно? Мне все ясно, как белый день. Этот щенок натворил дел, провалил задание, а потом, чтобы избежать справедливого возмездия, принялся жаловаться, пытаясь свалить вину с себя. Товарищи из Тирасполя все ясно изложили. Кому я поверю, этому выскочке или проверенному партийцу и революционному полководцу?
У Лексы по спине пробежали ледяные мурашки. Дело принимало уж совсем скверный оборот. Судя по всему, «товарищи из Тирасполя», прекрасно понимая, что без оргвыводов по их персонам не обойдется, прибегли к испытанному средству — настучали первыми, свалив все грехи на источник опасности.
А еще, Алексей узнал этот голос…
Впрочем, медлить не стал и вошел в кабинет.






