Но, сами понимаете, приказ уже отдан. Уверен, в Москве сразу разберутся, этот досадный инцидент никак не запятнает вашу репутацию…
Блюхер опять шарахнул по столу и заорал на коминтерновца:
— Я еду с ним. Ты понял? Я лично буду свидетельствовать на Реввоенсовете. Все доложу!
— Что вы несете? О чем вы? Вы же видите, я пытаюсь все исправить!
Разговор перерос в настоящий скандал. Блюхер и Бородин чуть не подрались. Успокоил всех Лекса. Если честно, он даже обрадовался, потому что тоска по семье стала уже непереносимой.
— Успокойтесь! — он тоже повысил голос. — Разберутся, — и специально добавил. — А я помогу разобраться…
И строго посмотрел. Чтобы все правильно поняли.
Второй скандал устроил Чан Кайши. Генерал не кричал, он медленно цедил слова с жутковатой гримасой на лице.
— Я усматриваю в этой подлости вредительство. Очевидно, что кто-то из функционеров советской миссии вошел в сговор с кликой чжилийцев. Оставить меня без лучшего советника в разгар наступления — это предательство. Я немедля извещу об этом товарища Сунь Ятсена. И, будьте уверены, он примет мои доводы. Мы вместе с ним обратимся к вашему руководству с письмом…
Бородин совсем сник и даже не пытался оправдываться.
А Лекса немедленно отправился в академию, собираться домой. Случившееся его несколько выбило себя, но он был уверен, что во всем разберутся.
Бо молча помогал собирать вещи, по его щекам рекой лились слезы.
— Не плачь, парень… — Лекса приобнял мальчишку. — Все будет хорошо. Вот, держи… — он положил перед ним пачку денег. — Этого тебе надолго хватит.
На себя Лекса почти не тратил денег, оттого скопилась немалая по китайским меркам сумма в полторы тысячи шанхайских долларов.
Бо ткнулся лбом в плечо Алексею и, уже не скрываясь, бурно зарыдал.
— А хочешь… — Лекса запнулся. — Поехали со мной. У меня жена добрая, сыном будешь нам…
Бо отстранился, вытер рукавом нос и тихо прошептал:
— Я хочу, очень хочу, но не могу. Бабушка и дедушка без меня пропадут. Но… — он всхлипнул. — Я буду ждать тебя! Всегда! Всегда буду ждать и дождусь…
А потом…
Потом влепил горячий поцелуй Лексе в губы и выбежал из палатки.
— … что за хрень… — бешено взревел Алексей и выхватил шашку из ножен. — Что за гомосятина! Зарублю стервеца!
Тоже выскочил из хижины, но мальчишки уже и след простыл. Тогда Лекса начал остервенело отплевываться и тереть губы тыльной стороны ладони.
Рядом внезапно раздался удивленный голос Машки Чубаревой.
— Это что с тобой такое, братское сердце?
— Ничего, ничего такого… — Лешка покраснел. — Ну… чая горячего хлебнул.
— Скучать буду… — Мария обняла его. — Но скоро увидимся, думаю. Я по своим каналам все как надо сообщила. Мы тут расследование провели, оказывается, эта мразь успела через посольство донос отправить.






