Наконец-то пришло сообщение от Назаренко, что он будет минут через десять, и мы с Всеволодом Дмитриевичем отправились в мастерскую.
Этого времени нам хватило, чтобы начать подготовку. Бруски лежали на столе, и я уверенно чертил маркером будущие руны.
– Добры вечер! – ворвался в мастерскую Борис Борисович.
– Сева, – он подошёл к Зотову и пожал его руку. После чего повернулся ко мне:
– Максим, рад вас видеть! – Назаренко крепко пожал мою протянутую ладонь. – Как всё закончим, вы не убегайте. Мне хотелось бы с вами поговорить.
– Договорились, – кивнул я и вернулся к прерванному делу. Что-то изменилось в его отношении ко мне. Если в прошлый раз Борис Борисович относится ко мне, как к младшему помощнику Зотова, который пусть что-то и знает, но вряд ли представляет из себя самостоятельную единицу, то теперь в его взгляде, в голосе и даже в рукопожатии сквозило уважение.
Сейчас не время было размышлять на эту тему. Я закончил наносить черновые рисунки рун.
– Готово, – констатировал Всеволод Дмитриевич, глядя на камни сквозь очки артефактора. – Боря, – он кивнул на меня, и Назаренко, встав за моей спиной, положил мне на плечи свои тёплые руки.
– Начинаю, – сказал я, и руна под моими руками ярко засветилась.
С двумя накопителями мы управились всего за час. Гораздо быстрее и спокойнее, чем в прошлый раз. Под конец Назаренко заправил меня своей энергией под завязку. Это было честно с его стороны: он уйдёт отсюда с полным накопителем, с помощью которого без проблем возместит потери.
Под такое дело Всеволод Дмитриевич достал бутылку хорошего вина. Устроившись прямо в мастерской, среди всеобщего беспорядка, они накрыли небольшую поляну. Нарезка сыров, колбас, немного фруктов и пакет сока лично для меня.
– Когда мы заканчивали, я ощутил, что уже и сам могу повторить ядро, – поделился со мной Зотов, – пусть не настолько хорошо, но со временем у меня точно получится! – Он в возбуждении выскочил из-за импровизированного стола, заново переживая воспоминания. – Это великолепно – ощущать, как в твоих руках бьётся маленькое сердце накопителя. Каждый раз, когда я делаю большую руну и напитываю её энергией, для меня дорог. Это просто чудо! Каждый артефакт – это волшебство.
– Поздравляю, – кивнул я, отправляя в рот виноградинки. Они были вкусными, сочными и без косточек. Чудесный фрукт, который мне напоминал родной дом.
– Уймись, Сева! – хмыкнул Борис Борисович и, повернувшись ко мне заговорщическим тоном добавил:
– Совершенно не умеет пить. Ведь только полбутылки вина ушло. И так постоянно. Теперь начнёт строить планы, придумывать гениальные артефакты, а на утро всё забудет и будет маяться головной болью.
Я посмотрел на часы. Время уже близилось к десяти вечера.
– Пойду, пожалуй, – поднялся я из-за стола.






