ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Первый том:
Говорят, перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Враньё. Перед глазами проносятся плиты перекрытия и куски бетона. Ну а потом — новый мир, средневековье, чужое тело и печь, которую надо сложить до возвращения заказчика.
Ну и система которая ненавязчиво намекает, что я или стану сильнее, или умру...

Противовес, собака такая, никак не хотел сходиться. Хотя нет, на самом деле он сходился, но только в моей голове, а в реальности корзина с булыжниками перевешивала стрелу настолько, что бревно задирало тонкий конец вверх и намертво упиралось в перекладину. Я уже третий раз перекладывал камни, вытаскивая самые тяжёлые и заменяя их мелочью, и каждый раз результат получался одинаково неудовлетворительный. Намного длиннее колодезного журавля, потому что колодезному журавлю не надо дотягиваться до второго этажа, а нашему надо, и даже выше.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Точно раздавит, — схватились за головы женщины, и в их глазах читалось такое искреннее сочувствие, что Дагна окончательно решила не продолжать этот разговор.

Забрала мальчишек и вышла из избы под панические возгласы, охи и причитания. Вот потому она и не захотела делить жильё с бабами, несут какую-то чушь, а потом ещё неделю обсуждают.

На улице Дагна перехватила младшего поудобнее, взяла старшего за руку и зашагала обратно к дому Больда. Шла молча, прокручивая в голове сказанное, и вдруг остановилась как вкопанная.

Они же про кровать говорили. Больд отдал ей кровать, а сам где будет спать? Женщины решили, что вместе с ней, и отсюда все эти вопли про «раздавит», и речь шла вовсе не о том, что наступит на ногу в темноте.

Дагна хлопнула себя по лбу свободной рукой. Наконец дошло, на что ей намекали, а точнее даже говорили прямым текстом, а она стояла и хлопала глазами, как корова перед новыми воротами.

— Вот же дуры, — обречённо вздохнула она и пошла дальше. Пусть обсуждают что хотят и пускают любые слухи, Дагна давно перестала обращать на это внимание, чтобы начинать сейчас.

Вернулась в дом, усадила старшего с младшим на шкуры, отыскала в куче обломков подходящее полено, обстругала ножом щепки и отдала мальчишкам. Занозу, конечно, могут посадить, но мир жесток, и привыкать к трудностям лучше с юных лет, чем позже и больнее. Старший сразу понял задачу и принялся возить полено по полу, изображая лошадь, а младший увлечённо пытался засунуть щепку в рот, из которого её регулярно извлекал брат.

Пока дети были заняты, Дагна взяла ведро, спустилась в погреб и решила хотя бы начать готовку. Помыть и почистить овощи, просто чтобы занять руки и как-то помочь доброму здоровяку. Да, она больше любит ковать, конечно, молот в руке привычнее, чем тряпка, но от быта никуда не деться, тем более когда этот быт в таком состоянии.

Разожгла огонь по новой, и на этот раз дым пошел куда надо, у разогретого очага тяга куда лучше, хотя Дагна все равно помотала головой. Трещины серьёзные, кладка просела, раствор местами выкрошился полностью.

Чинить бессмысленно, надо складывать заново. Отец бы не стал латать чужие ошибки, он бы разобрал до основания и сложил как следует, ровно, на совесть, чтобы стояло десятилетиями. Дагна умеет, он научил, и руки помнят, даже если последний раз складывала горн ещё до замужества. И вроде бы руки заняты работой, но мысли снова потекли в каком-то своем направлении.

День в Валунках начался обычно, Дагна как раз взялась за простой заказ, наточить и подправить серп для соседки, когда загрохотал тревожный колокол. Звук ударил по ушам, разнёсся над крышами, и первые секунды никто не понял, что происходит, потому что колокол бил не так, как при пожаре, а быстро, сбивчиво, с нарастающей частотой.