ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Александр Белл говорил что когда закрывается одна дверь, открывается другая.
Другое дело, когда законопатишь в щели своего врага и хочется выдохнуть и чуточку отдохнуть, как появляется божество и говорит нечеловеческим голосом: Эгегегей йо твою мать.
То есть — да начнётся Война Богов, не принять участие в которой нет не единого шанса.

Тимофей Кулабухов, Сергей Шиленко Нам сверху видно все Закрытый зал для совещаний на верхнем ярусе Столбовой башни благоухал свежей штукатуркой. Башня, построенная при помощи магии, но только не когда маг взмахивает рукой и возникает строение. Нет, тут всё было более кропотливо, когда десяток магов Штатгаля и ещё столько же мобилизованных, матерясь (думаю, что в ругани бывших гражданских магов нашлось место и мне, и Муррангу, который был идейным вдохновителем этого циклопического сооружения), перемещают камни и устанавливают их друг на друга, игнорируя их весьма приличный вес.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

А прадед сбежал из Озёрного края из-за долгов. В моих горах я знаю каждую тропу, каждый пастбищный выход. Мои охотники знают их лучше меня. Проводников дам без разговоров, поможем, проведёт, подскажем. Но туннели, подземные хранилища… — он покачал головой. — Не слышал. Ни сам не видел, ни от отца, ни от деда. Горы здесь старые, в них много пещер, много трещин. Но ничего такого, о чём ты говоришь.

Собравшиеся молчали. Несколько человек переглядывались, пожимали плечами.

Потом в задних рядах кто-то завозился.

Вперёд, опираясь о потёртый, отполированный временем посох, вышел старик. Возраст у него был такой, когда старость вступила в свои права, но пока что без дряхлости. Дед был крепкий как дуб, глаза хитрые, острые, проницательные.

— А есть! Вернее, когда-то я встречал то, о чём Вы говорите, добрый господин, — сказал он. Голос у него был хриплый, но звучал громко. — Когда я пацаном ещё бегал, то мы с Гоблатом, сыном кузнеца, лазали по горам за перевалом у Трёх зубов. И мы там находили ход в туннель. Я тогда думал: вот она, настоящая красота, стены ровные, сухо, пол плоский, словно булыжная мостовая в городе.

Олник прищурился.

— Дед Труве, ты путаешь. Пещер в горах много. Всякая пещера покажется тебе прямой, когда тебе десять лет и ты думаешь, что нашёл клад или древнюю тайну.

— Нет, говорю же тебе! — старик повысил голос, и тон его стал строже, — Я помню эти стены. Ладонью проводил. Там не было неровностей. Камень был обработанным. И холодно было там иначе, чем снаружи. Не влажно, просто холодно и сухо.

Сухой и холодный туннель. Это уже архитектурный признак древних туннелей, если конечно ребёнок, которым был старик и правда не придумал всё и не спутал.

— За перевалом у Трёх Зубов, — повторил я. — Вы можете показать?

Дед Труве кивнул немедленно. Олник посмотрел на старика, потом на меня. Вздохнул.

— Пойду с вами. Сам. Побуду вашим проводником. Место это я знаю, но вы простите старика Труве, он всё путает.

— Если не путает, то надо проверить. Я не обижусь, если информация окажется ложной, однако если есть шанс, надо пользоваться.

Перевал назывался правильно: три скальных зуба выступали над горным гребнем, как обломанная часть челюсти. Короткие неровные почти одинакового размера выступа. Может быть даже результат применения магии. А может и природное. Кто его знает?

Мы отправились в путь немедленно, по какой-то широкой пастушьей тропе, утоптанной тысячами ног овец в камень.

Одновременно с этим я вернул большую часть отряда к лагерю, чтобы они продолжали тянуть биндюгу. В любом случае надо продолжать движение. У нас была намечена для поисков одна безликая долина. Если информация от деда окажется ложной, продвинемся к своей зоне поисков.

Нам потребовалось всего три часа, чтобы дойти до нужного места.