ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Александр Белл говорил что когда закрывается одна дверь, открывается другая.
Другое дело, когда законопатишь в щели своего врага и хочется выдохнуть и чуточку отдохнуть, как появляется божество и говорит нечеловеческим голосом: Эгегегей йо твою мать.
То есть — да начнётся Война Богов, не принять участие в которой нет не единого шанса.

Тимофей Кулабухов, Сергей Шиленко Нам сверху видно все Закрытый зал для совещаний на верхнем ярусе Столбовой башни благоухал свежей штукатуркой. Башня, построенная при помощи магии, но только не когда маг взмахивает рукой и возникает строение. Нет, тут всё было более кропотливо, когда десяток магов Штатгаля и ещё столько же мобилизованных, матерясь (думаю, что в ругани бывших гражданских магов нашлось место и мне, и Муррангу, который был идейным вдохновителем этого циклопического сооружения), перемещают камни и устанавливают их друг на друга, игнорируя их весьма приличный вес.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Лишённые страха, а для гномов туннели и залы — это вполне себе родная стихия, в хорошей защите, при наличии хорошего оружия и плеча товарища, они пёрли вперёд и били крыс, даже не вспотев.

Гномы после боя цыкали, трогали шкуру. Практичные воины полагали, что шкура тварей будет прилично стоить, если её снять, то можно использовать для изготовления доспеха, обтяжки щитов или просто для прочных курток.

Само собой, заготовкой шкур никто не планировал заниматься.

Старые шахтёры правы, кое-где действительно протекли ручьи с поверхности, заполнили собой технические ниши, там водились водоросли и плавала какая-то живность, а во многих туннелях и залах был мох, в основном серые и коричневый с пятнами.

Мурранг был прав, вентиляция устроена отлично, никакого стоячего воздуха, напротив, кое-где, хотя мы были под землей, вовсю гуляли сквозняки.

И всё это, наверное, здорово бы заинтересовало учёных, биологов, спелеологов. Вот только наш отряд не учёные, тут всё больше воины. Мох не пытался нас атаковать? И хорошо. Из воды не лезли никакие хищные твари? Ну и чудненько. Мы просто двигались вперёд.

В течение полутора часов мы подверглись ещё трём нападениям, размер стай увеличивался по мере приближения к Залу Правителя.

Колонна продвигалась по туннелю, фонари качались, схема вела вниз на первый уровень. В норах в стенах мелькали глаза: отражённые огоньки, пара-тройка в каждой щели. Нас видели. Нас провожали взглядами со всех сторон. Нас больше не атаковали.

Некоторые в колонне уже переглядывались с облегчением: отбились, напугали животных, прогнали.

Мурранг шёл рядом и молчал. Он видел то же, что я. И мы по этому поводу были мрачными. Твари никуда не делись, они копят силы, чтобы ударить так, чтобы мало нам не показалось.

…

Мне ужасно не хватало Птичьего пастуха.

Привычка вести разведку и представлять себе, как далеко могут быть враги, вычислять засады, подсвечивать маршрут — никуда не делась.

Но в условиях подгорной войны мой навык терял ценность.

— Дальше, после этого туннеля, должен быть поворот направо и выход в Зал Правителя. Он не называется тронный… Не знаю почему. Раккот, наверное, не жаловал все эти королевские звания, — проворчал Гноргим.

— Думаю, что там нас и ждёт нападение, — легкомысленно сказал Фаэн. — Если что, братец Рос, то служить с тобой было лучшим годом за последние три сотни лет. Спасибо за хорошие приключения.

— Э! Не ссать, пехота! — рыкнул на него я. — Нас так просто не возьмёшь!

И вот перед нами открылся Зал Правителя.

Под потолком были сооружены световые окна, колодцы с местным аналогом стекла, проводящие свет с поверхности.

Зал был овальной формы и по размеру такой большой, что тут, вероятно, целиком поместился бы Пантеон.