ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Балы, красавицы, дуэли, кутежи? На что ещё тратить вторую молодость, переродившись в семье дворянина императорской России XXI века?
Увы, целитель не может не помогать, иначе его дар угаснет. А стоит спасти не того, как окажется, что теперь ты под прицелом.
Одного не знают враги: жизнь и смерть — две стороны одной монеты.
Я Иван Корсаков, и одной рукой я исцеляю, а второй — забираю жизни.
Ну что, господа, поиграем? Угадай, в какой руке...

Москва, перекрёсток в юго-западном округе. Мигалки полиции и скорой помощи освещали место аварии. Проезжающие мимо автомобили замедляли ход, чтобы объехать занятый двумя столкнувшимися машинами перекрёсток. Первая с гербом Корсаковых на капоте, сейчас измятым в гармошку, зияла выбитыми стёклами. Фигура сидящего внутри водителя практически утратила человеческий облик. Влетевший в салон двигатель раздавил мужчину. Брызги крови заляпали изуродованный салон, и по ним одним было ясно, что на заднем сидении до аварии кто-то был — узкое пространство было слишком чисто.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я следил за его состоянием, глубоко не копал, разумеется, но в том, что он не сомневался в своих намерениях, я убеждён.

— Хм, — глубокомысленно выдал Старовойтов. — Ладно, учтём этот момент. Есть что добавить, ваше благородие? Может быть, что-то всё-таки выглядело необычно? Или кто-то что-то сказал?

Я пожал плечами.

— Кроме самой причины дуэли и того, что виновник зарезался? — уточнил я. — Уже это само по себе странно. Я, конечно, не сыщик, однако для меня удивительно, почему Кривошеев вообще добрался до дуэли. В подробности я не вдавался, Василий Алексеевич просто сказал, что его противник плохо отзывался о её императорском высочестве. Мне кажется, при этом должны были присутствовать свидетели. И в таком случае жандармерия была обязана

взять Кривошеева для того, чтобы задать несколько вопросов. А вместо этого Перевязьев имел предписание арестовать его после дуэли. Звучит, на мой взгляд, очень мутно.

Старший офицер кивнул.

— Мы не сами по себе, ваше благородие. Поступил приказ, мы его выполняем, — пояснил Старовойтов. — У вас ведь то же самое. Куда сказали ехать, туда и отправились. Кого назначили в корпусе, того и лечите. А ведь могли бы сразу всем составом приходить в один госпиталь, ставить там всех на ноги, а завтра — в следующий. Не так ли?

Что ж, своя логика в этом была.

— На этом у меня с вопросами всё, — произнёс хозяин кабинета, после чего выложил на столешницу визитку. — Если вдруг вы что-то ещё вспомните, ваше благородие, сообщите.

Взяв карточку, я поднялся и, склонив голову, покинул помещение. Та же унтер-офицер, что приносила кофе, очаровательно мне улыбнулась, поднимаясь из-за своего стола. В её руках находилась папка из коричневой кожи с вензелем ведомства. Надо полагать, там проштампованный отчёт о прошедшей дуэли и моих действиях на ней.

— Я вас провожу, ваше благородие.

— Не стану отказываться.

Мы добрались до улицы в полном молчании. Снаружи меня уже ждал Метёлкин, стоящий у дежурного автомобиля корпуса. Двигатель был заведён, водитель на месте — одним словом, задерживаться не стоило.

— Ваше благородие, — обратилась ко мне унтер-офицер, и я обернулся к ней.

— Прошу, ваши бумаги, — вручила она мне папку. — Прежде чем передавать их в корпус, убедитесь сами, что всё в порядке.

— Благодарю.

— Вера, — представилась жандарм. — Меня зовут Вера, ваше благородие.

Уже подозревая, что я обнаружу внутри, я раскрыл обложку и осторожно убрал четвертинку листа с номером телефона. А стоило поднять глаза от папки, как я обнаружил, что унтер-офицер меня уже оставила — лишь её ноги мелькнули в дверях жандармерии.

Фу, Ваня, фу таким быть. Но приятно, чертовски приятно.

Убрав записку в визитницу, я направился к своему куратору.

— Доброе утро, Всеволод Серафимович.

— Утро доброе, — отозвался он.